Серебряные нити

психологический и психоаналитический форум
Новый цикл вебинаров «Тела сновидения» Прямой эфир в 21:00
Текущее время: 08 дек 2016, 08:53

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 51 ]  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 11 янв 2014, 21:54 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 22:03
Сообщения: 3296
Откуда: Мурманск
Ох.
Но хотя бы ознакомиться.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1% ... 0%BE%D0%BB

:smu:sche_nie: :sh_ok: :men:


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 11 янв 2014, 22:03 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 22:03
Сообщения: 3296
Откуда: Мурманск
И "стеб" МАРИ АРБАТОВОЙ по поводу этой книжки.

"Второй пол" - это роман, в котором героиня на протяжении восьми сотен страниц говорит любимому "Нет!" и всякий раз возвращается. Это священная борьба невежества с несправедливостью, в которой акт борьбы заменяет акт любви. Внутренне артикулируя дискуссию с поверхностной - по сравнению с манерой изложения нашего времени - Симоной, вы будете вязнуть, вязнуть и увязнете в шоколадном сиропе феминистских баек, еще не научившихся шутить над самими собой, и весело расставаться со своим прошлым.

http://old.russ.ru/journal/kniga/98-05-29/arbatov.htm

Самой мне обо всем этом судить трудно. Проблематика ГЕНДЕРНАЯ ? Не самая легкая проблематика на свете ) :du-ra:


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 11 янв 2014, 22:44 
Не в сети
Стенографист!)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 окт 2010, 20:11
Сообщения: 713
Откуда: Челябинская область
Читала эту книжку лет шесть назад, довольно хорошо её помню. Книжка действительно огромная. :sh_ok: :-) Сегодня, придя с работы, стала её пересматривать, завтра напишу пересказ с изложением основных мыслей. В программе, естественно, тоже выскажусь. :-ok-:

Людмила, со стебом Арбатовой я не согласна, она всё упрощает, по-моему.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 12 янв 2014, 11:02 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 апр 2013, 06:55
Сообщения: 1492
Откуда: Москва
Я в тренинговой теме о чакрах (Анахате), написала, что выходом из "любовной" четвёртой чакры, является, внутренняя Война, целью которой является обнаружение в себе "Трои", своей тройственности. Так вот, когда-то я слушала биографию Симоны де Бовуар по Радио Россия, и мне сейчас думается, что эта вот та ситуация, когда личность женщины, застрявшей в сладкой патоке "буржуазного благополучия" и успешности своих любовных романов, подсознательно ищет и развязывает, вот ту самую СВЯЩЕННУЮ ВОЙНУ. Я немного скептически к этой "войне" отношусь, потому что, если вы заметили, моя личная "война" затрагивает другие культурные пласты. Но в любом случае, к этой "войне" Симоны, я отношусь уважительно, хотя не знаю, нужно ли эту "войну" так популязировать.

_________________
дешифратор сказок, Катя Сафонова, КС - Это Я


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 00:07 
Не в сети
Стенографист!)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 окт 2010, 20:11
Сообщения: 713
Откуда: Челябинская область
Ну, краткое содержание – в статье, приведённой Людмилой. Предвзято, честно говоря, в этой статье к книжке отнеслись. :du_ma_et: Моё впечатление несколько другое.

Так вот. Одно из главных противоречий, которому посвящена книжка, это противоречие между трансцендентностью и имманентностью. Симона де Бовуар утверждает, что на протяжении веков за мужчиной прочно закрепилось право на трансцендентность, то есть на то, чтобы ставить цели во внешнем мире и добиваться их с помощью активной деятельности. А от женщины многовековая культурная традиция требовала имманентности. Имманентность – это лишённое цели однообразное бытие, замкнутое само на себя (автор использует слово «в-себе-бытие»). Общество, которым очень долгое время заправляли только мужчины, веками требовало от женщины имманентности, и эта имманентность выражалась в том, что на женщину смотрели как на: 1) сексуальный объект; 2) продолжательницу рода преимущественно в физиологическом аспекте (преемственность смыслов и культуры считалась делом мужчин); 3) хранительницу очага, призванную обеспечить размеренное течение будней для мужчины, создать для него домашний уют. Долгое время считалось, что эта триада и является истинной сущностью женщины и может сделать женщину счастливой, а её жизнь – наполненной. И это представление было ещё очень сильно в западном обществе середины XX века, когда была написана эта книжка.

Но действительно ли женщина становится счастливой, погрузившись в эту имманентность? На этот вопрос и пытается ответить книга «Второй пол». Ведь женщине тоже свойственно стремление к трансцендентности, то есть стремление к тому, чтобы найти какой-то свой смысл жизни и проявить себя в чём-либо в качестве неповторимой личности. По мнению автора, требуемая от женщины имманентность не позволяет ей проявить свою трансцендентность, поскольку превращает жизнь женщины в бесцельное «в-себе-бытие», в череду бесконечных повторений, обрекает её на однообразие и косность. Но с другой стороны, невозможно полностью подавить в себе стремление к трансцендентности. Поэтому в душе женщины возникает конфликт.

Этот конфликт – между требуемой от женщины имманентностью и её потребностью в трансцендентности – по мнению автора, является главным конфликтом в женской жизни. Весь второй том своей книги Симона де Бовуар посвятила описанию жизни женщины, и описывает она эту жизнь именно с точки зрения этого конфликта. Она написала большие главы о разных этапах жизни женщины и о тех социальных ролях, которые доступны для женщины в патриархальном обществе. Она очень подробно рассказывает, какие чувства и эмоции на самом деле испытывают женщины в этих социальных ролях, какие типичные мысли их посещают. И в каждом случае она пытается выяснить: даёт ли эта социальная роль женщине возможность почувствовать свою жизнь наполненной или обрести какой-то её индивидуальный смысл? При этом Симона де Бовуар не замалчивает ничего, не замалчивает и сексуальную сторону жизни, называет всё своими именами. В своём описании мыслей и чувств женщины ей удалось сохранить объективность и беспристрастность: без мрачного цинизма, без эмоциональных визгов на тему «все мужики – сволочи», но и безо всякой розовой слащавости. Можно сказать, что она берёт «психологический микроскоп» и «препарирует» внутреннюю жизнь женщины. Она показывает, каким образом потребность женщины в трансцендентности искажается под влиянием внешних требований и во что это выливается. Приводит много примеров из жизни и художественной литературы (главным образом французской, конечно).

К примеру, в главе, посвящённой детству и отрочеству женщины, автор описывает ту сложную душевную драму, которая ещё в недавние времена разыгрывалась в душе растущей девочки-подростка, когда она постепенно начинала понимать, что её мечты о какой-то деятельности практически нереализуемы, что для того, чтобы устроиться в жизни, ей обязательно нужно будет выйти замуж, а для того, чтобы выйти замуж, нужно нравиться мужчинам, а чтобы нравиться мужчинам, нужно превратиться в сексуальный объект, в «пассивно ожидающую плоть», нужно подавить в себе свою активность и занять позицию ожидания, подавить свою живость и непосредственность и выработать искусственное обаяние и кокетство (автор употребляет выражение «искусственная непосредственность», то есть вроде бы похоже на непосредственность, но идёт не от истинных эмоций, не из глубины души). И похожим же образом де Бовуар разбирает и другие этапы жизни женщины и её социальные роли, показывая, как в них проявляется этот конфликт между навязываемой женщине имманентностью и её внутренним стремлением к трансцендентности.

Во времена, когда писалась эта книжка, этот конфликт был очень острым. Сегодня, когда за женщиной признаётся право на самостоятельность, он не так остр, но, тем не менее, в какой-то мере он всё-таки присутствует – в нашей стране в том числе. Например, женщины сегодня всё-таки понимают, что для того, чтобы состояться как самостоятельная личность, нужны одни качества, а для того, чтобы вызывать восхищение мужчин и иметь большие шансы выйти замуж, нужны несколько другие качества и другое поведение. Всё-таки и сейчас ещё немало мужчин, которые ценят в женщине склонность вот к этой имманентности, состоящей из вышеупомянутых трёх пунктов.

И, конечно, возникает вопрос: а почему вообще появился этот конфликт? Почему получилась такая разница между требованиями общества к женщине и истинными потребностями её души? В главе под названием «Мифы и реальность» автор утверждает, что взгляды мужчин на женщину долгое время принимались за представление об истинной природе женщины. То есть, хотя автор и не использует слово «проекция», но речь явно идёт о проекции. Симона де Бовуар говорит о том, что человек противоположного пола всегда воспринимается как Другой (именно так, с большой буквы у неё это слово написано). И поэтому возникает большой соблазн спроецировать на противоположный пол всё то, что тебе в себе не нравится, то, что ты в себе не принимаешь. Например, если не очень умный мужчина в разговорах с женщинами часто смутно сомневается в своей правоте, но при этом хочет всегда быть правым, он проецирует свои сомнения на женщин и заявляет, что женщины ничего толкового сказать не могут, что у них «кривая логика» или вообще логики нет, что они рассуждать не способны в принципе, потому что у них такой врождённый изъян мозга и т.д. Если таких мужчин в обществе много, то представление о женщине как о тупом и лишённом интеллекта существе может прочно утвердиться в этом обществе и становится препятствием на пути реальных женщин в получении образования, в высказывании собственных мыслей… Собственно, Симона де Бовуар хочет сказать, что традиционное представление о женской душе и женском предназначении в очень большой степени составлено из спроецированных на женщину мужских страхов и комплексов и не очень совпадает с реальной душой реальной женщины. Впрочем, у женщин тоже есть свои проекции по отношению к мужчинам, и в книге определённое внимание уделяется этим проекциям и их разоблачению. И можно сказать, что эта книга – это попытка разорвать этот порочный круг взаимных проекций. Симона де Бовуар потому и описывает так подробно реальные чувства, которые испытывают реальные женщины в реальной жизни: она хочет, чтобы на женщину посмотрели как на отдельного индивида, который испытывает свои самостоятельные чувства, а не как на ходячую проекцию. Возможно, это одна из самых больших проблем: в общении с человеком противоположного пола возникает особенно сильный соблазн воспринимать его или её через свои проекции. Причём этот соблазн бывает даже у интеллигентных и образованных людей, которые вроде бы любят свою «половину». Симона де Бовуар приводит такой пример: «В своем произведении «Ева» Шардон описывает мужа, который в течение многих лет ведет дневник семейной жизни. Этот муж весьма деликатно рассказывает о своей жене, но он говорит о ней только как о жене, такой, какой она ему представляется, и совершенно не видит в ней самостоятельного индивида. Он сражен, когда неожиданно узнает, что она его не любит и собирается с ним расстаться».
«Второй пол», по-моему, содержит в себе более или менее явный призыв: а может, хватит общаться с проекциями вместо реальных женщин? И повод задуматься над образами «идеальной женщины» и «идеального мужчины», которые распространены в культуре, в том числе и в нашей. Чтобы понять, что в этих образах действительно является отражением женской или мужской души, а что является проекциями страхов и комплексов противоположного пола.

Есть некоторые вещи, которые мне в этой книге НЕ нравятся. Например, постоянное представление женщины как беспомощной жертвы обстоятельств, к которым ей остаётся только приспосабливаться. Хотя известно, что человек и окружающие обстоятельства взаимно влияют друг на друга, в книге де Бовуар это влияние ощущается как одностороннее. Возможно, это сделано намеренно. Возможно, это эмоциональный след недавно закончившейся войны (книжка впервые вышла в 1949 году), когда люди ещё не избавились от тягостного чувства, что их судьба от них почти не зависит. Как бы то ни было, автор очень плавно обошла вопрос о том, почему женщины столько веков терпели своё бесправное и зависимое положение. Точнее, она не совсем замалчивает этот вопрос, она говорит в нескольких местах о том, что зависимость помимо унижения несёт и определенную психологическую выгоду, поскольку позволяет не брать на себя ответственность за свою жизнь и не думать о том, чем же наполнить свою свободу. Но она говорит об этом вскользь, походя, особо на этом не останавливаясь.

Женская трансцендентность, уважать которую автор призывает, в большинстве случаев предстаёт в книжке в уже искажённом, часто психопатологическом виде, в том виде, который она принимает при попытке женщины подавить её в себе под влиянием общества. Хотя примеры здоровой, неподавленной трансцендентности в книжке тоже есть, но они теряются среди множества искажений. Не хватает какого-то импульса к поиску этой здоровой трансцендентности в себе – того импульса, который есть например, в книгах Маслоу или Фромма. Поэтому я хотя и с интересом читала «Второй пол», и есть там примеры, в которых я узнавала и свои чувства и мысли – всё же я не могу сказать, что эта книга прямо вот оказала на меня огромное влияние, в отличие от вышеупомянутых Маслоу и Фромма.

Есть в книге ещё один недостаток, он заключается как раз в очень подробном описании мыслей и чувств женщины. С одной стороны, это нужно для борьбы с проекциями. Но в этом есть и отрицательная сторона. Когда чувства так подробно «препарированы», как-то не остаётся никакого ощущения тайны. Вообще слово «тайна» Симона де Бовуар описывает как одну из мужских проекций на женщину: она говорит, что вот если мужчина не понимает женщину, если она кажется ему таинственной, то он заявляет, что она есть Тайна сама по себе и понять её в принципе невозможно. Тем не менее, в каждом человеке есть что-то, что нельзя описать словами. Автор же, по всей видимости, претендует на то, что описать можно всё.

И поэтому очень большой упор в книге делается на то, что человека формируют внешние влияния, а то внутреннее содержание, которое от них не зависит, как-то на заднем плане оказывается. Симона де Бовуар говорит: психологические особенности женщины – это не проявление каких-то таинственных инстинктов, они обусловлены социальной ситуацией женщины. И это привело к некоторым искажениям в западном феминизме, главным образом к тому, что феминистки погнались за формой вместо содержания. Они решили: главное – это изменить социальную ситуацию женщины, сделать так, чтобы у женщины не было никаких препятствий в карьерном росте; а также заменить культурные шаблоны, говорящие о мужском превосходстве, на другие, говорящие об абсолютном равенстве полов, причём «равенство» часто понимается в смысле советской уравниловки, в смысле невыразительной одинаковости. Собственно, именно эти две задачи и решают феминистки со времён книги «Второй пол». Они считают, что главное – форма, а не внутреннее содержание, а трансцендентность основывается как раз на содержании. Мне доводилось читать в Интернете статьи феминисток из Швеции (одна из стран, где книга «Второй пол» была очень популярна). Там очень мало говорится о том, что надо поощрять девочек к самостоятельному мышлению, независимому поиску своих интересов и развитию этих интересов вовне, то есть к той самой трансцендентности. Зато очень много слов о том, что в каждой профессии мужчин и женщин должно быть поровну, 50/50%, и при этом не важно, выберут ли они эту профессию по зову души или по зову пропаганды. Очень много слов о том, что нужно откорректировать социальное влияние на девочек и мальчиков, убрать все старомодные шаблоны, говорящие о женской второстепенности, и тогда всё будет прекрасно. Человек понимается только как продукт внешнего влияния, а та самая трансцендентность – на этот раз не только женская - остаётся где-то в стороне...


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 06:13 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 13:35
Сообщения: 90
Ух ты! Eugenia, спасибо, как здорово и ясно вы пишите.
Не успеваю прочитать книгу к передаче! Спасибо за искус!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 09:57 
Не в сети
Почётный участник форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 08:39
Сообщения: 17791
Откуда: Москва
Eugenia, спасибо за прекрасное обобщение.
Хотя и скачала "Второй пол", но когда буду читать не знаю ещё.

_________________
Право, приятно,
Когда развернёшь наугад
Древнюю книгу
И в сочетаниях слов
Душу родную найдёшь.

Сегэн Госабуро /Татибана Акэми/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 10:00 
Не в сети
Стенографист!)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 окт 2010, 20:11
Сообщения: 713
Откуда: Челябинская область
Пожалуйста. @->--

В качестве примера – одна из глав книги, в которой описывается женщина в роли домохозяйки.
ДОМОХОЗЯЙКА
Материальным воплощением вышеописанного идеального счастья всегда был дом, будь то хижина или дворец, именно он символизирует постоянство и изоляцию от мира, В его стенах семья превращается в отдельную ячейку, приобретает свой облик в результате смены поколений. Прошлое, хранимое в его обстановке и портретах предков, является залогом безмятежного будущего. Размеренное чередование времен года распознается по созреванию плодов в саду. Каждый год с наступлением весны одни и те же цветы предшествуют неизбежному приходу лета и осени, поры сбора всегда одних и тех же фруктов. Ни время, ни пространство не стремятся к бесконечности, они послушно движутся по кругу. В любой цивилизации, основанной на земельной собственности, существует обширная литература, воспевающая очарование и добродетели дома. В романе Анри Бордо, который так и называется: «Дом», дом является средоточием всех буржуазных ценностей; верности прошлому, терпения, экономности, предвидения, любви к семье, к родной земле и т.д. Нередко достоинства дома воспеваются женщинами, поскольку забота о счастье семейной группы входит в круг их обязанностей. Ведь с тех давних времен, когда domina (госпожа, хозяйка (лат.) располагалась внутри атриума, именно они являются «хозяйками дома». Сегодня дом потерял свое патриархальное величие. Для большинства мужчин это просто жилище, никак не связанное с памятью об ушедших поколениях и не накладывающее свою печать на будущее. Однако женщины до сих пор стараются придать своему «гнездышку» тот смысл и ту ценность, которыми когда-то обладал настоящий дом. В романе «Консервный ряд» Стейнбек рассказывает о бездомной женщине, которой во что бы то ни стало хочется украсить ковриками и занавесками свое жилище — старый брошенный котел. Муж не может понять, для чего нужны занавески, если нет окон, но она не желает его слушать.

Забота о домашнем уюте свойственна только женщинам. Нормальный мужчина смотрит на окружающие его предметы как на орудие и раскладывает их в соответствии с их предназначением; его «порядок», который женщине обычно кажется беспорядком, заключается в том, чтобы его сигареты, бумаги и инструменты всегда были у него под рукой. Художники, которые воссоздают мир в каком-либо материале, например скульпторы и живописцы, совершенно не обращают внимания на окружающую их обстановку. Вот что пишет Рильке о Родене: «Когда я впервые побывал у Родена, я понял, что его дом не представляет собой для него ничего, кроме насущной необходимости. Это кров, защищающий от холода, крыша, под которой можно спать. Он не вызывал у скульптора никаких чувств, нисколько не мешал его уединению и сосредоточенности. Его жилищем была его душа, в ней он находил и тень, и убежище, и спокойствие. Он стал для себя и небом, и лесом, и широкой рекой, течение которой невозможно остановить».

Но для того, чтобы найти пристанище в собственной душе, нужно быть творцом или человеком действия. Мужчина не придает большого значения своему жилищу, потому что ему доступен весь мир и он может самоутверждаться в делах. Что же касается женщины, то ее жизнь ограничивается рамками семьи, и ей необходимо превратить эту тюрьму в свое владение. Ее отношение к дому логически вытекает из ее положения в обществе: будучи добычей самца, она сама овладевает им; жертвуя собой, она завоевывает свободу; отрекаясь от мира, становится хозяйкой в своем собственном мире.

Однако нельзя сказать, что необходимость ограничить свой мир рамками жилища не вызывает в ней сожаления. Ведь в юности, наслаждаясь красотой природы, она чувствовала свою близость ко всему миру. Теперь же, когда она живет в ограниченном пространстве, вместо горизонта она видит стены, а символом Природы становится цветок герани. Вот что говорит об этом героиня романа В. Вульф «Волны»: «Зима и лето различаются для меня теперь не цветом травы или вересковых пустошей, а запотевшими или замерзшими окнами. Раньше я бродила по буковым лесам, любовалась голубизной падающего сорочьего пера, встречала бродяг и пастухов... теперь же я хожу из комнаты в комнату и вытираю пыль».

И женщина всеми силами старается компенсировать ограниченность своего жизненного пространства. Сообразуясь со своими средствами, она заводит в доме растения и животных, приобретает предметы, рассказывающие об экзотических странах или о прошедших эпохах. Она привязывает к дому мужа, через которого для нее осуществляется связь с обществом, и ребенка, в котором для нее воплощается все будущее. Дом становится для нее центром мира, единственной реальностью. По справедливому замечанию Башлара, он представляет собой «нечто противоположное миру или же мир противоположного». Это приют, пристанище, пещера, чрево, защита от исходящей извне опасности, он становится единственной реальностью, в то время как внешний мир отодвигается, становится нереальным. Женщина с особой силой ощущает свою власть по вечерам, при закрытых ставнях; освещающее мир полдневное солнце смущает ее. В темноте же она не чувствует себя обездоленной потому, что просто-напросто отказывает в реальности всему, чем она не владеет. От абажура исходит свет, который не принадлежит никому, кроме нее одной, он освещает только ее жилище. Следовательно, ничего другого и не существует. В. Вульф описывает, как дом становится единственным реальным предметом, а окружающее его пространство теряет свою реальность: «Теперь окна стали для темноты неопреодолимым барьером. Сквозь них вместо четких очертаний предметов реального мира виделись какие-то причудливые формы. Дом казался единственным островком порядка, незыблемости, устойчивости, за окнами были видны лишь отсветы, в которых расплывались и исчезали предметы, потерявшие четкость очертаний».

Украшая свой дом бархатом, шелком, фарфором, женщина удовлетворяет осязательную чувственность, которая обычно не находит удовлетворения в эротических отношениях. В этом украшении проявляется также ее индивидуальность, именно она выбирает, мастерит или «откапывает» мебель и безделушки, именно она расставляет их в доме, руководствуясь определенными эстетическими требованиями, главным из которых обычно бывает симметрия. Внутренний вид жилища не только свидетельствует о жизненном уровне хозяйки, но и отражает ее индивидуальность. Итак, жилище женщины — это то, чем ей суждено владеть в этой жизни, в нем отражается как ее социальный статус, так и ее наиболее индивидуальные черты. Поскольку она ничего не создает, она страстно ищет смысл своего существования в том, что имеет.

Женщина придает жилищу те или иные индивидуальные черты в процессе домашней работы. Именно поэтому она всегда принимает в ней то или иное участие даже в случае, если располагает прислугой. Наблюдая, контролируя, высказывая замечания, она присваивает результаты работы прислуги. Забота о доме повышает ее самоуважение. В ее обязанности входит также забота о пропитании и одежде членов семьи и вообще уход за семейной группой, В этом заключается ее активная деятельность. Но это такая деятельность, которая не может вырвать ее из имманентности и не дает ей возможности самоутвердиться в качестве неповторимой личности. Многие авторы воспевали прелести домашнего труда. В самом деле, благодаря ему женщина вступает в контакт с материей, близко знакомится с предметами, что способствует раскрытию качеств ее личности и, следовательно, ее обогащению. В книге Мадлены Бурдукс «В поисках Марии» описывается удовольствие, которое испытывает героиня, смазывая плиту чистящей пастой. Ей кажется, что ее рука наделена магической силой, и от ее прикосновения чугун начинает сверкать.

Она испытывает удовольствие, когда несет из подвала полные ведра, которые с каждой ступенькой все сильнее оттягивают руки. Ей всегда нравились простые предметы, с определенным запахом, неровной поверхностью, незатейливыми формами. И она прекрасно умеет с ними управляться. Она решительно и безбоязненно засовывает руки в потухшую печь или погружает их в мыльную воду; чистит и смазывает железо, натирает мебель воском, широким круговым движением смахивает со стола очистки. Между ней и вещами, к которым она прикасается, существует полное взаимопонимание, добрые, товарищеские отношения.

Многие писательницы с любовью говорят о свежевыглаженном белье, о радужных переливах мыльной воды, о белых простынях и о сверкающей меди. Когда хозяйка чистит и полирует мебель, «образ оплодотворения придает мягкость и терпение ее руке, которая, натирая дерево воском, украшает его», — пишет Башлар. Закончив работу, хозяйка любуется ее результатами. Но для того, чтобы обнажились прекрасные качества предметов - гладкая поверхность стола, блеск подсвечников, прохладная белизна накрахмаленного белья, — они должны сначала испытать на себе отрицательное воздействие. Результаты этого отрицательного воздействия и следует удалить. Именно об этом, по мнению Башлара, мечтает хозяйка: ей видится активная чистота, одерживающая верх над не-чистотой. Вот как он описывает эти мечты: «Итак, необходимость борьбы за чистоту должна возникнуть сначала в воображении. Затем это воображение должно перерасти в насмешливый гнев. Хозяйка смазывает медный кран чистящей пастой с недоброй улыбкой. Она пачкает его вязкой массой, черпая ее старой, грязной, жирной тряпкой, преодолевая отвращение и раздражение. Почему ей приходится заниматься этой грязной работой? Но вот она берет в руки чистую тряпку, и в ней просыпается веселая и здоровая злость. Она приговаривает: ты у меня заблестишь, кран, ты у меня засверкаешь, котел! Наконец, когда медь блестит и смеется, как бесхитростный паренек, хозяйка успокаивается и наслаждается своей победой, любуясь этим блеском».

Понж рассказывает о борьбе, в которую чистота вступает с грязью в баке для кипячения белья: «Тот, кто хотя бы одну зиму не прожил в тесном соприкосновении с баком для кипячения белья, не может знать его качеств и тех трогательных чувств, которые он вызывает.
Сначала, хорошенько уперевшись, надо рывком поднять полный грязного белья бак и поставить его на плиту; затем подвинуть его так, чтобы он оказался точно на конфорке.
Размешать головни и медленно нагревать; время от времени щупать, проверяя, хорошо ли он нагревается, затем прислушиваться к исходящему от него глухому шуму и при этом много раз приподымать крышку, чтобы убедиться в том, что вода кипит равномерно.
Наконец, еще кипящий бак нужно снова обхватить и поставить на пол...
Бак для кипячения белья устроен таким образом, что, когда его наполняют грязным бельем, он до того раскаляется от кипучего негодования, что выплескивает свои эмоции в свою верхнюю часть так, что они настоящим потоком низвергаются на эту кучу грязного белья, приведшую его в такое возмущение, и в конце концов очищают его...
Конечно, с белья, когда его положили в бак, часть грязи уже была удалена...
И тем не менее он ощущает, чувствует грязь на вложенном в него белье и с помощью интенсивного движения, сильного кипения он одерживает над ней верх и очищает ткань, так что после обильного полоскания чистой водой белье становится белым как снег.
И вот происходит настоящее чудо. Неожиданно разворачивается множество белых флагов — и это отнюдь не капитуляция, а победа, — свидетельствующих не только о физической чистоте жителей данной местности!»

При таком подходе домашняя работа приобретает привлекательность игры, и девочки нередко увлекаются чисткой столового серебра или дверных ручек. Однако эта работа может приносить положительные эмоции женщине только в том случае, если она трудится ради жилища, которое вызывает у нее чувство гордости. В противном случае ей недоступна единственная награда за все ее усилия: удовольствие от созерцания результатов своего труда. Один американский журналист, проживший несколько месяцев среди «белых бедняков» на Юге США, описал драматическую судьбу одной женщины, работавшей не покладая рук и, кроме того, тратившей массу сил для того, чтобы придать своей лачуге приличный вид. «Она жила с мужем и семерыми детьми в деревянном сарае, кишевшем клопами, со стенами, покрытыми копотью, Она не жалела сил для того, чтобы «украсить свой дом». В самой большой комнате были камин, покрытый голубоватой штукатуркой, стол, несколько картин на стенах, и она была похожа на нечто вроде алтаря. Но лачуга оставалась лачугой, и М.Ч. говорила со слезами на глазах: “О! Я ненавижу этот дом. Что с ним ни делай, он все равно никогда не будет уютным!”» Многие женщины точно так же без конца выбиваются из сил в борьбе, которая никогда не увенчается победой. Даже для женщин с более счастливой судьбы победа в такой борьбе не может быть окончательной. Не многие работы так схожи с сизифовым трудом, как работа домашней хозяйки: день за днем она моет посуду, вытирает пыль, чинит белье, но на следующий день посуда будет опять грязная, комнаты — пыльные, белье — рваное. Домашняя хозяйка тратит свои силы на топтание на месте; она ничего не создает, она лишь сохраняет в неизменном виде то, что существует. Из-за этого у нее возникает впечатление, что вся ее деятельность не приносит конкретного Добра, она ограничивается лишь бесконечной борьбой со Злом. И эта борьба каждый день начинается сначала. Все знают историю о лакее, который ни за что не хотел чистить сапоги хозяина, «Зачем? — спрашивает он. — Ведь завтра опять придется чистить». Многие девушки, еще не смирившиеся со своей женской долей, испытывают такое же отчаяние. Я помню сочинение шестнадцатилетней девушки, которое начиналось так: «Сегодня у нас генеральная уборка. Я слышу шум, это мама пылесосит в гостиной. Мне хотелось бы убежать. Я даю себе слово, что, когда вырасту, в моем доме никогда не будет никаких генеральных уборок».

Ребенку будущее представляется как некое восхождение к неизвестным вершинам. И вдруг, наблюдая за тем, как мать моет посуду, девочка осознает, что уже в течение многих лет ежедневно в одно и то же время ее руки погружаются в грязную воду, а затем вытирают фарфор жесткой тряпкой, и так будет до самой смерти. Еда, сон, уборка... годы не устремляются вверх, к небу, а горизонтально стелются, как однообразные, серые полосы скатерти; дни ничем не отличаются один от другого; в жизни нет ничего, кроме пустого и безнадежного сегодняшнего дня. В новелле «Пыль» Колетт Одри тонко описала унылую тщету работы, яростно сопротивляющейся бегу времени: «На следующий день, когда она орудовала метлой под диваном, оттуда вылетел предмет, который она сначала приняла за кусок старой ваты или пуха. Но это был комок пыли. Такие комки образуются на высоких шкафах, когда их не протирают сверху, за мебелью у стен. Она задумчиво смотрела на это удивительное вещество. Вот как: они живут здесь около двух с половиной месяцев, и, несмотря на бдительность Жюльетты, пыль в укромных уголках уже успела собраться в крупные хлопья, напоминающие серых зверьков, которых она так боялась в детстве. Тонкий слой пыли свидетельствует о небрежности, это первый признак запущенности. Пыль незаметно осаждается из воздуха, которым мы дышим, из одежды, ее приносит ветерок, врывающийся в открытое окно. Но этот комок говорил о том, что пыль уже перешла в другое состояние, она торжествовала, сгущалась, принимала определенную форму и из тонкого осадка превращалась в заметные отбросы. Она была почти красива, прозрачна и легка, как кисточка на ежевичных кустах, но не так ярка.
...С пылью не может справиться никакая всасывающая сила. Она овладела миром, и пылесос превратился в предмет, наглядно показывающий, сколько труда, материи и выдумки изводит человечество в борьбе с ее непобедимым нашествием. Пылесос — это сор, превратившийся в орудие»
...Причиной всего этого была их совместная жизнь; после еды оставались объедки; пыль, которую приносил каждый из них, смешивалась и распространялась повсюду... Жизнь каждой семьи сопровождается появлением мелкого мусора, который необходимо убирать для того, чтобы было место для новой порции мусора. Сколько же труда нужно затратить, и только для того, чтобы выйти на люди в чистой блузке, привлекающей всеобщее внимание, или для того, чтобы этот инженер, который вам приходится мужем, имел приличный вид. На ум Маргарите пришли много раз слышанные ею слова: уход за паркетом... для ухода за медными предметами пользуйтесь... до конца своих дней ей придется ухаживать за двумя ничем не примечательными существами».

Существо, которое стирает, гладит, подметает, вычищает пыль из темных углов, конечно, не подпускает к себе смерть, но и не живет настоящей жизнью. Время способно одновременно и создавать, и разрушать, и хозяйка видит лишь его разрушительную сторону. У нее вырабатывается манихейское отношение к жизни. Ведь сущность манихейства заключается не только в признании равноправия добра и зла, но и в том, что, согласно этой доктрине, добро достигается не положительными действиями, а уничтожением зла. В этом отношении у христианства, хотя оно и признает существование дьявола, мало сходства с манихейством, ибо, по его законам, победу над дьяволом одерживают не постоянной борьбой с ним, а посвящая себя служению Богу. В любом учении о возвышении души и обретении свободы поражение зла подчинено торжеству добра. Но женщине не суждено совершенствовать мир; ведь она постоянно имеет дело с домом, комнатами, грязным бельем и паркетом, то есть с вещами, не подверженными изменениям. Ее задача — постоянно изгонять из них злое начало. Она борется с пылью, пятнами, грязью, противостоит греху, сражается с сатаной, У нее невеселая судьба: ей не дано познать стремления к положительной цели, ее удел — без устали отражать происки врага. Нередко женщина-домохозяйка смиряется с этим, подавляя бессильное бешенство. Говоря об этом явлении, Башлар употребляет слово «злоба», то же слово встречается в трудах психоаналитиков. По их мнению, свойственное домохозяйкам неистовство представляет собой форму садомазохизма. Сущность мании или порока заключается в том, что они заставляют свободного индивида стремиться к тому, чего он в действительности не хочет. Чем ненавистнее одержимой хозяйке ее постоянная борьба с грязью и злом, отсутствие в ее жизни положительных устремлений, тем яростнее она выполняет свои обязанности, тем выше оценивает значение своей судьбы, которая, в сущности, вызывает в ней протест. Ее война с мусором, возникающим в результате любой жизнедеятельности, перерастает в войну с самой жизнью. При виде живого существа, входящего в ее владения, в глазах у нее загорается недобрый огонек. «Вытирай ноги, не переворачивай все вверх дном, не трогай это». Если бы она могла, она запретила бы членам своей семьи дышать, такая угроза таится для нее даже в дыхании. Все, что происходит вокруг, может обернуться для нее новым, неблагодарным трудом, например, если падает ребенок, значит, придется чинить его разорванную одежду. Поскольку она постоянно сталкивается с процессами разложения и вынуждена заниматься работой, не имеющей конца, она теряет любовь к жизни, взгляд ее становится тяжелым, выражение лица — серьезным и озабоченным, она живет в постоянной тревоге и ищет спасения в осмотрительности и скупости. Окна она не открывает: вместе с солнцем в дом могут попасть насекомые, микробы и пыль. К тому же солнце портит обои; старые кресла закутаны в чехлы и посыпаны нафталином; если их открыть, они выцветут. Даже демонстрируя свои сокровища гостям, она не испытывает настоящего удовольствия; вещи, выставленные на всеобщее обозрение, могуг потерять свой блеск. Постепенно ее настороженность перерастает в подозрительность и даже враждебность ко всему живому. Рассказывают же о провинциальных хозяйках, которые для того, чтобы убедиться, что на мебели нет пыли, проводят по ней рукой в белой перчатке. Именно с такими женщинами расправились сестры Пепэн несколько лет тому назад, с женщинами, которые с одинаковой силой ненавидят и грязь, и своих слуг, и весь мир, и самих себя.

Однако лишь немногие женщины еще в молодости вступают на такой унылый и порочный путь. Обычно их спасает от этого бескорыстная любовь к жизни. Вот что Колетт говорит в связи с этим о Сидо: «Она была проворна, все умела, но не была чересчур прилежной хозяйкой. Беспорядок и грязь вызывали у нее брезгливость, но в ней не было ничего общего с доходящими до безумия и сосредоточенными лишь на своих обязанностях хозяйками, которые постоянно проверяют, не пропала ли у них салфетка, полная бутылка или несколько кусков сахара. Когда ей приходилось самой наводить порядок или наблюдать за тем, как прислуга, пересмеиваясь с соседом, неторопливо протирает окна, у нее вырывались бесконечные возгласы, ей не терпелось покончить с этим. «Когда я дома и тщательно вытираю чашки из китайского фарфора, — говорила она, — я чувствую, как старею». Но она честно выполняла все свои обязанности, а затем выходила на крыльцо и спускалась по ступенькам в сад. И сразу же владевшие ею мрачное возбуждение и обида рассеивались».

Фригидные или обездоленные женщины, старые девы, разочаровавшиеся в своих мужьях жены или женщины, которых слишком властные мужья обрекают на уединенное и бессмысленное существование, с удовольствием погружаются в нервное возбуждение и обиды. Я знала одну пожилую женщину, которая каждое утро вставала в пять часов и принималась наводить порядок в шкафах. Вместе с мужем, который обращал на нее мало внимания, и единственным ребенком она безвыездно жила в имении, не имея никаких связей с внешним миром. Она оглушала себя наведением порядка, как другие оглушают себя вином. Элизе из «Записок мужа» Жуандо хозяйственные хлопоты нравятся потому, что ей хочется властвовать в каком-либо мире. В ней бушуют, не находя выхода, жизненные силы, она полна стремления к господству, но господствовать ей не над чем. И она бросает вызов времени, пространству, жизни, мужчинам, всему, что существует на свете.
«С девяти часов, когда мы кончили ужинать, она моет. Сейчас уже полночь. Я было задремал, но отдых на фоне такого усердия начинает походить на лень. Это меня раздражает.
Элиза: Для того чтобы навести чистоту, нужно не бояться запачкать руки.
Скоро в доме станет так чисто, что жить в нем будет невозможно. Есть кровати, но спать надо не на них, а рядом, на полу. На них такие белоснежные подушки, что ложиться страшно: ведь можно смять их или запачкать. Стоит мне пройти по ковру, как жена тряпкой или каким-нибудь инструментом разглаживает мои следы.
Вечером:
— Ну вот, готово.
Чем она занимается целый день, с утра до вечера? Передвигает вещи и мебель и трет каждый сантиметр пола, стен, потолка.
Она теперь не желает знать ничего, кроме своих обязанностей домохозяйки. Она вечно наводит порядок: то разбирает стенной шкаф, то протирает цветы на подоконнике.
Ее мать: У Элизы столько дел, что она не замечает, как проходит жизнь».

Действительно, благодаря хозяйственным хлопотам женщина, сама того не замечая, бежит от самой себя. Вот что говорит по этому поводу Шардон: «Это кропотливая и неупорядоченная работа без начала и конца. Из-за нее женщина, уверенная в том, что она нравится своему мужу, быстро перестает за собой следить, опускается, погружается в умственную пустоту и погибает как женщина...»

Причина бегства от самой себя, садомазохизма, заставляющего женщину направлять всю свою энергию на домашнюю работу и забывать о самой себе, нередко кроется в сексуальных отношениях. «Ведение хозяйства, требующее физических усилий, — это тот бордель, который доступен для женщины», — замечает Виолетта Ледук в романе «Ненасытная». Поразительно, что страсть к чистоте доходит до крайних форм в пуританских обществах, в которых плотским радостям противопоставляется идеал порядка и непорочности. И отнюдь не отсутствием воды можно объяснить тот факт, что на Средиземноморском побережье грязь не мешает людям наслаждаться жизнью: они любят плоть, животные стороны жизни и поэтому запах человеческого тела, нечистоплотность и даже кишащие насекомые не противны им.

Приготовление пищи — это более полезная и более приятная работа, чем уборка. Сначала необходимо сходить за покупками, а это одно из самых приятных занятий для многих хозяек. Женщине тяжело переносить свою оторванность от мира, тем более что однообразная повседневная работа не дает пищи для ее ума. В южных городах женщины с удовольствием шьют, стирают, чистят овощи, сидя на пороге дома и переговариваясь с соседками. Для живущих взаперти мусульманских женщин поход к реке за водой становится настоящим событием. Однажды в деревушке Кабили я видела, как женщины сломали колонку, поставленную там по распоряжению администрации. Ведь их лишали единственного развлечения: каждое утро спускаться всем вместе в долину, к воде. Встречаясь в магазинах, в очередях или на улицах, женщины ведут разговоры, благодаря которым утверждаются «хозяйственные ценности», которые вызывают у них. ощущение собственной значимости. Они чувствуют себя членами сообщества, которое, хотя бы на короткое время, противопоставляет себя обществу мужчин как нечто существенное чему-то несущественному. Но кроме того, делать покупки — это большое удовольствие, покупка — это открытие, почти изобретение. В своем дневнике А. Жид замечает, что мусульмане, незнакомые с таким развлечением, как игра, заменяют ее поисками спрятанных сокровищ. Так, общества, в которых процветает торговля, удовлетворяют свою тягу к поэзии и приключениям. Хозяйкам несвойственно предаваться бесцельным играм; но ведь крепкий кочан капусты или хороший сыр — это тоже сокровище, и, поскольку торговец всегда старается смошенничать, эти сокровища у него надо выманить. Торговец и покупательница борются между собой, прибегая к различным уловкам, при этом покупательница стремится приобрести лучший товар как можно дешевле. Значение, которое она придает каждому выторгованному грошу, невозможно объяснить лишь желанием свести концы с концами; это игра, в которой ей хочется одержать победу. Хозяйка, придирчиво осматривающая лотки, — это повелительница: мир со всеми его богатствами и подвохами лежит у ее ног, и она берет себе добычу по вкусу, Дома, выкладывая покупки на стол, она переживает краткий миг триумфа. Консервы и непортящиеся продукты она убирает в шкаф, это запас на будущее. И с удовольствием поглядывает на беззащитные овощи и мясо, с которыми она поступит по своей прихоти.

С появлением газа и электричества магия огня исчезла. Но многим деревенским женщинам еще знакомо радостное чувство, возникающее при превращении мертвой древесины в живое пламя. Женщина, разжигающая огонь, превращается в колдунью. Простым движением руки, взбивая яйца, меся тесто и разжигая огонь, она совершает превращения предметов; материя становится пищей. Вот как Колетт описывает волшебство этого священнодействия: «Все, что происходит с того момента, когда полная кастрюля, сковорода или чайник ставятся на огонь, и до того момента, когда вы, замирая от волнения, но все-таки не без сладостной надежды, подаете на стол дымящееся блюдо, покрыто тайной, магией и колдовством...»

Та же писательница с удовольствием описывает превращения, которые происходят под пологом горячих углей: «Как вкусно запекается в углях все, что в них кладут. Если вы сделаете в горячих углях углубления и положите в них яблоки или груши, то вынете их сморщенными и запачканными в золе, но с мякотью, нежной как пух. Каким бы вкусным ни было яблоко, запеченное в кухонной плите, его нельзя сравнить с этой сладкой мякотью, покрытой запеченной румяной корочкой, на которой, если вы умело возьметесь за дело, проступают лишь капли застывшего золотистого сока. В котле, установленном на высоком треножнике, лежала просеянная зола, до которой никогда не поднималось пламя. В нее клали картофель так, чтобы клубни не соприкасались друг с другом, затем ставили котел непосредственно над раскаленными углями и через некоторое время вынимали из котла белый как снег, обжигающий, шелушащийся картофель».

Писатели, рассказывающие о женщинах, особенно поэтично описывают варку варенья. Какое великое дело — сплавить воедино в медном тазу твердый и чистый сахар с нежной мякотью фруктов; хозяйка создает пенящуюся, клейкую, обжигающую и даже опасную субстанцию; это — кипящая лава, которую она обуздывает и с торжеством разливает по банкам. Затем она накрывает банки пергаментной бумагой и пишет на них дату своей победы. Так она подчиняет себе время: она ловит его в сахарную ловушку, она закупоривает в банки саму жизнь.
Занимаясь приготовлением пищи, хозяйка не только обнаруживает глубину веществ и проникает в нее. Она переделывает вещества, воссоздает их. Меся тесто, женщина чувствует свою силу. «Рука так же, как взгляд, может мечтать, воспринимать поэзию», — говорит Башлар. Он рассказывает о «мягкости и пухлости теста, о том, как оно эластично наполняет руку, о том, как все движения руки передаются тесту, а все движения теста передаются руке». Меся тесто, хозяйка испытывает приятные ощущения, но после выпечки тесто приобретает совершенно новую значимость. «Выпечка — это великое чудо, имеющее материальную форму, это чудо окрашивает бледные цветы в золотистые и превращает тесто в хрустящую корочку». Удачный пирог или слоеное тесто приносят особое удовлетворение женщине, тем более что не всем дано испытать такую удачу. Для этого нужно обладать специальным даром. «Нет ничего более сложного, чем умение печь, — пишет Мишле. — Тут нет определенных правил, этому нельзя научиться. Нужно родиться с этим умением. Этот дар достается в наследство от матери».
Неудивительно, что девочки, подражая взрослым женщинам, любят играть в приготовление пищи. Они «понарошку» готовят обед из песка и травы; с удовольствием забавляются с игрушечной плитой, радуются, когда матери разрешают им размять тесто для пирога или разрезать горячую карамель. Но и о приготовлении пищи можно сказать то же, что мы говорили о наведении чистоты: то, что часто повторяется, быстро надоедает. У индейцев, которые питаются главным образом кукурузными лепешками, из века в век в каждом доме женщины целыми днями месят, пекут, подогревают и снова месят и пекут совершенно одинаковые лепешки и не находят никакого очарования в этом занятии. В ежедневном хождении по магазинам нелегко увидеть поиски спрятанного сокровища, начищенный до блеска кран тоже неспособен долго радовать женщину. Этими прелестями склонны скорее поэтически восторгаться писатели и писательницы из состоятельных семей, поскольку им либо вовсе не приходится заниматься хозяйством, либо приходится заниматься крайне редко. Но если делать эту работу ежедневно, она становится однообразной и выполняется механически. Она постоянно прерывается ожиданием чего-то; нужно подождать, пока закипит вода, пока будет готово жаркое, пока высохнет белье.

Даже если хозяйка делает несколько дел одновременно, у нее остаются интервалы вынужденного безделья. Чаще всего работа по хозяйству вызывает скуку, это несущественный промежуток времени, отделяющий сегодняшний день от завтрашнего. Если же она выполняется творческой личностью, человеком, способным к сознательному труду, она становится такой же составной частью его жизни, как физиологические функции организма. Именно поэтому хозяйственные обязанности, выполняемые мужчинами, не производят такого унылого впечатления. Для них это неприятная, но несущественная работа, от которой им хочется поскорее отделаться. Трагизм судьбы женщины-домохозяйки заключается в том, что из-за разделения труда она обречена на необходимую, но второстепенную работу: жилище и пища нужны для жизни, но не они придают ей смысл; хозяйка обеспечивает лишь материальную сторону жизни, не касаясь ее духовной стороны; эта работа не может быть средством достижения индивидуальных целей. Неудивительно, что для того, чтобы мужественно нести свой крест, домохозяйкам необходимо вкладывать в эту работу свою неповторимую душу и придавать огромное значение ее результатам. У каждой из них есть свои ритуалы и суеверия, свои способы сервировки стола, уборки комнат, починки белья, приготовления пищи, от которых они ни за что не откажутся. Каждая из них убеждена, что она лучше всех готовит жаркое и натирает паркет. Если муж или дочь хотят помочь ей или сделать что-либо вместо нее, она вырывает у них из рук иглу или веник со словами: «Ты не умеешь пришивать пуговицы». Дороти Паркер с сочувственной иронией описывает растерянность молодой женщины, которая считает своим долгом внести что-то свое в обстановку квартиры, но не знает, как это сделать: «Миссис Эрнест Уэлтон бродила по квартире, где царил образцовый порядок, то тут, то там что-то поправляя. Она не очень хорошо понимала, что и где нужно поправить. Еще до замужества у нее бывало красивое и волнующее видение: она представляла себе, как она, не спеша прогуливаясь по своему новому жилищу, в одном месте переставляет розу, в другом — расправляет цветок и превращает обычную квартиру в то, что называют «home». Даже теперь, после семи лет супружеской жизни, она нередко в воображении предавалась этому изящному занятию. Пыталась она это делать и наяву, по вечерам, когда зажигались лампы с розовыми абажурами. И каждый раз с тоской гадала, в чем же секрет их маленьких чудес, которые в один миг меняют вид квартиры. Сделать так, чтобы в доме чувствовалась женская рука, — такова роль супруги. А ведь миссис Уэлтон было несвойственно пренебрегать своими обязанностями. Она неуверенно, почти жалобно провела рукой по камину, приподняла японскую вазочку, постояла, держа ее в руке, с отчаянием во взоре оглядела комнату... Затем сделала шаг назад и огляделась, оценивая сделанные изменения. Просто поразительно, но вид комнаты почти не изменился».

Женщина тратит много времени и сил, стремясь к оригинальности и неповторимому совершенству. Именно поэтому работа у нее «кропотливая и неупорядоченная... без начала и конца», как говорит Шардон. Почти невозможно определить, сколько времени реально уходит на домашние заботы. Недавно проведенный опрос (опубликованный в 1947 году в газете «Комба» за подписью С. Эбера) свидетельствует о том, что замужние женщины посвящают домашней работе (уборке, закупке продуктов) около трех часов сорока пяти минут в будние дни и около восьми часов в выходные дни, то есть тридцать часов в неделю. Это составляет три четверти рабочего времени работницы или служащей. Если домашняя работа добавляется к профессиональным занятиям, она превращается в непосильное бремя; если же женщина занимается только ею, она не слишком обременительна. (Следует учесть, кроме всего прочего, что работница и служащая в противоположность домашней хозяйке тратят время на транспорт.) Уход за детьми, особенно если их много, значительно увеличивает количество работы, выполняемой женщиной, в бедных семьях матери целыми днями хлопочут до изнеможения. И напротив, женщинам из обеспеченных слоев населения, которые имеют возможность нанимать прислугу, почти нечего делать. Однако за безделье они расплачиваются скукой, из-за которой многие из них придумывают себе немыслимо сложные обязанности, более изнурительные, чем работа по какой-либо специальности. Одна из моих подруг, у которой бывали приступы нервной депрессии, говорила мне, что, когда она хорошо себя чувствует, она справляется с домашними обязанностями играючи и у нее остается время для занятий, требующих значительно больше сил и внимания. Когда же из-за приступа неврастении эти занятия становились для нее недоступными, она целыми днями возилась с хозяйственными делами и все равно не могла их переделать.

Самое грустное заключается в том, что у этой работы нет длительно существующего результата, Женщина склонна видеть в ней самоцель, и чем больше сил и времени она отдает этой работе, тем сильнее эта склонность. Любуясь пирогом, который она вынула из духовки, она вздыхает, так ей жаль, что его сейчас съедят! Ей досадно, что муж и дети ходят по натертому паркету и пачкают его. Вещи, которыми пользуются, ломаются или пачкаются. Поэтому ей бы хотелось, чтобы до них никто не дотрагивался. По этой причине одна хозяйка прячет варенье до тех пор, пока оно не заплесневеет, другая держит под замком мыло. Но ход времени остановить невозможно. В продуктах, если их долго хранить, заводятся черви, их поедают мыши. Одеяла, занавески и одежду портит моль. Мир сделан не из камня, а из сомнительной субстанции, подверженной разложению. Съедобные вещества так же двусмысленны, как освежеванные чудовища на картинах Дали: они кажутся неизменными, лишенными жизни, но на самом деле невидимые силы превращают их в разлагающийся труп. Хозяйка, которая вкладывает душу в вещи, так же как и сами вещи, зависит от изменений, происходящих во внешнем мире: белье желтеет, жаркое подгорает, фарфор бьется, и все это непоправимые бедствия, ведь испорченная вещь утрачивается безвозвратно. А если так, то, значит, в них невозможно найти устойчивую опору. Войны с их бомбардировками и грабежами грозят дому и всему, что в нем находится.

Итак, результат работы хозяйки является предметом потребления; женщина обречена на постоянное самоотречение, поскольку любой ее труд увенчивается разрушением. Для того чтобы она шла на это без сожаления, надо по крайней мере, чтобы ее жертвы доставляли кому-либо радость, удовольствие. Но поскольку цель хозяйственной работы заключается в том, чтобы поддерживать статус-кво, муж, привыкший жить в чистоте и порядке, не замечает ни того ни другого, беспорядок и небрежность скорее привлекают его внимание. К вкусному блюду он проявляет больше интереса. Самым радостным для хозяйки моментом является момент, когда она ставит на стол хорошо приготовленное блюдо. Удовольствие мужа и детей выражается не только в похвалах, но и в том, что они с аппетитом едят его. Кроме того, результаты труда хозяйки в этом случае уничтожаются не полностью. Ведь поглощенная пища превращается в жизненные силы. Здоровье близких представляет для женщины более животрепещущий интерес, чем чистота паркета. Работа кухарки, без всякого сомнения, имеет непосредственную связь с будущим. Однако, хотя искать опору в независимом существе более разумно, чем в неодушевленных предметах, это тоже очень опасно. Работа кухарки может быть оценена только едоками. Ей же необходимо их одобрение, она ждет, чтобы они похвалили ее блюдо и попросили добавки, раздражается, если им не хочется есть. Иногда даже бывает непонятно, готовит ли хозяйка для мужа или же муж существует для того, чтобы поедать приготовленные ею блюда. Эта неясность вообще окрашивает все поведение домашней хозяйки: она поддерживает порядок в доме для мужа, но в то же время требует, чтобы он тратил все заработанные деньги на покупку мебели или холодильника. Она хочет сделать его счастливым, но все его занятия должны соответствовать тем понятиям счастья, которые создает она.

Когда-то эти требования женщин, как правило, удовлетворялись. Речь идет о тех временах, когда семейное счастье было идеалом не только женщины, но и мужчины, который больше всего дорожил своим домом и семьей, когда даже для детей примером для подражания была жизнь родителей, традиции и прошлое семьи. Тогда восседавшая во главе стола хранительница семейного очага была непререкаемой повелительницей. В некоторых помещичьих или богатых крестьянских семьях, хранящих патриархальные обычаи, она и поныне играет столь же значительную роль. Однако в целом в сегодняшнем обществе брак — это пережиток старозаветных нравов. Поэтому положение супруги резко ухудшилось: на нее возлагаются все традиционные обязанности, но при этом она не располагает традиционными правами. Она обязана выполнять домашнюю работу, не получая взамен ни вознаграждения, ни почета. Современный мужчина женится для того, чтобы укрепиться в имманентности, но не для того, чтобы замкнуться в ней. Он хочет иметь домашний очаг, но не желает быть его пленником, он заводит семью, но втайне сохраняет замашки холостяка, он не презирает семейное счастье, но и не стремится к нему как к единственно стоящей цели. Однообразие вызывает у него скуку, он ищет чего-то нового, хочет рисковать, преодолевать препятствия. Ему необходимы товарищи и друзья, которые не дают ему полностью погрузиться в семейные отношения. Еще в большей степени, чем муж, за рамки семьи стремятся выйти дети. Для них настоящая жизнь течет не в семье, она в будущем. Ребенок всегда стремится к чему-то новому. Женщина пытается создать мир, основанный на постоянстве и преемственности; муж и дети стремятся выйти за пределы этого мира, который они воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Поэтому женщины, которым неприятно сознавать, что их услуги в любой момент могут оказаться ненужными, начинают навязывать их силой. В этом случае за обличьем матери и хозяйки начинает проглядывать мачеха и мегера.

Итак, домашняя работа не обеспечивает женщине независимости; она не приносит непосредственной пользы обществу, не оказывает влияния на будущее, у нее нет никаких осязаемых результатов. Она наполняется смыслом и становится достойной уважения только в случае, когда выполняется для людей, заметно возвышающихся в производственной или другой деятельности в обществе. Иными словами, домашнее хозяйство не только не способствует освобождению женщины, но, напротив, ставит ее в зависимость от мужа и детей. Ее существование приобретает смысл только благодаря им, она же играет в их жизни лишь второстепенную роль. Тот факт, что закон не вменяет ей более в обязанность «послушание», ничего не меняет в ее положении, в основе которого лежит не воля супруга, а сама структура супружеского союза. Женщине не дано заниматься трудом, приносящим конкретные результаты, и в связи с этим она не может проявить себя как полноценная личность. Как бы ее ни уважали, она всегда занимает подчиненное, не заслуживающее внимания положение, как человек, живущий за счет других. Самое тяжелое проклятие, тяготеющее над ней, заключается в том, что даже смысл ее жизни не зависит от нее самой. Именно поэтому для нее значительно важнее, чем для мужчины, как, удачно или неудачно, сложится ее семейная жизнь. Ведь в жизни мужчины обязанности гражданина и работника занимают гораздо больше места, чем обязанности супруга. У женщины же главными, а нередко и единственными обязанностями являются обязанности супруги. И не домашняя работа облегчает женщине ее положение в семье. Напротив, от ее положения в семье зависит ее отношение к своим домашним обязанностям. Женщина, любящая мужа, преданная ему всей душой, выполняет свои обязанности с удовольствием, а женщине, затаившей обиду на своего мужа, они кажутся невыносимым ярмом. Как бы то ни было, домашняя работа никогда не выходит на первый план в жизни женщины, она не может стать для нее опорой в превратностях супружеской жизни.
Свернуть


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 14:09 
Не в сети
народный корреспондент
народный корреспондент

Зарегистрирован: 01 мар 2010, 13:48
Сообщения: 4110
Откуда: Нижний Новгород
Евгения, огромное спасибо, ждала вашу статью)

Вот здесь, по-моему, довольно интересный биографический материал о Симоне де Бовуар

Абсолютные истины Симоны де Бовуар
Она была другой, непохожей на своих современниц. Вольной, свободной, крылатой, как птица. «Исключительной личностью» называл ее Франсуа Миттеран, «целой эпохой» — Жак Ширак. С середины XX века ее философскими идеями увлекалась вся Европа. А в Америке читающая публика сразу же раскупила миллион экземпляров ее фундаментального, без преувеличения, сочинения под названием «Второй пол». В нем Симона последовательно и доказательно поведала о том, как на протяжении тысячелетий женщина становилась «добычей и имуществом» мужчины. То обстоятельство, что сама ученая дама никогда не являлась ничьей добычей и уж тем более имуществом, не помешало глубокому проникновению в суть этой вечной темы.

Непреложные качества оригинальной личности — авантюризм, своенравие, желание бросить вызов общественному мнению — были в Симоне, видимо, от рождения. Иначе для чего бы благочестивая девушка, воспитанная в добропорядочной религиозной семье, вдруг отказалась от брака и детей, провозгласила себя абсолютно свободной от всех существующих «предрассудков» на эту тему, стала писать вызывающие романы, проповедовать идеи женской независимости и откровенно заговорила про атеизм, бунт и революционные перемены? Признания своей неординарности мадемуазель де Бовуар никогда не таила и говорила о ней в открытую, в том числе и на страницах «воспоминаний», замечая, что с детства была склонна считать себя уникумом. Объясняла, что ее «превосходство над другими людьми» происходило оттого, что она никогда ничего в жизни не упускала — и в будущем ее «творчество сильно выиграло от такого преимущества». А еще Симона очень рано сделала для себя вывод, который стал одним из основополагающих в ее последующей «философии существования»: жить в двадцать лет вовсе не значит готовиться к своему сорокалетию. И еще — жизнь, следуя Симоне, это отношение к миру, делая свой выбор отношения к миру, индивидуум сам себя определяет.


Постичь действительность

Собственный выбор — ощутить полноту жизни, постичь действительность в самых разных проявлениях, пережить их и осмыслить — пытливая натура, Симона де Бовуар, сделала будучи подростком. Сначала осуществить свой замысел она пробует в религии, молитвах, искренней вере в Бога, потом ощущение этой полноты придет к ней за ежедневными занятиями интеллектуальным трудом, позже — за литературным творчеством.

Симона де Бовуар родилась в начале 1908 года, 9 января, в Париже. Хотя для нее самой началом года впоследствии будет не первый день января, а 1 сентября. Ее отец Жорж де Бовуар был адвокатом, хорошим семьянином, но при этом увлекающимся и азартным человеком. В начале Первой мировой войны он отдал свое состояние под займы царскому правительству России и — потерял его. Мать Симоны, Франсуаза, религиозная и строгая женщина, воспитывала двух своих дочерей так же, как тогда воспитывали детей в состоятельных аристократических семьях. Девочки были отправлены в коллеж Кур Дезир, где основным предметом являлось Священное Писание. (Симоне тогда шел шестой год.) Образование в этом учебном заведении подразумевало формирование из юных учениц благочестивых девушек, убежденных в вере будущих матерей. Впоследствии Симона вспоминала, как, припав к ногам белокурого Бога, она млела от восторга, слезы текли по ее щекам и она попадала в объятия ангелов…

Но с потерей состояния привычный уклад ее семьи претерпел серьезные изменения. Родители были вынуждены переехать в маленькую квартиру, обходиться без прислуги, вести более скромный образ жизни — оказаться в непривычной среде. А сестры, соответственно, лишились приданого, с ним — и шансов на хорошее замужество. Понимая это, Симона решила во что бы то ни стало овладеть какой-либо профессией, чтобы самой зарабатывать себе на жизнь, и принялась учиться с удвоенной силой, оставаясь при этом набожной барышней, принимающей трижды в неделю причастие. Но однажды в возрасте 14 лет с ней случилось событие, во многом повлиявшее на ее дальнейшую судьбу: по мнению Симоны, ее незаслуженно укорил и обидел словом духовный наставник аббат Мартен. Пока он говорил, «его дурацкая рука давила мне на затылок, заставляла ниже опустить голову, обратить лицо к земле, до самой смерти она будет принуждать меня… ползать по земле», — вспоминала Симона. Этого ощущения ей хватило сполна, чтобы сменить образ жизни, но и в новых обстоятельствах она продолжала думать, что потеря веры — самое большое несчастье. Пребывая в подавленном состоянии, ставя перед собой множество вопросов о сути жизни, Симона пришла к книгам, в которых искала и находила многие ответы, иногда и такие: религия — средство обуздания человека.

Книги постепенно заполнили духовную пустоту вокруг нее и стали новой религией, которая привела ее на философский факультет Сорбонны. В открытии книжного мира и новых имен в нем: Кокто, Клоделя, Жида и других писателей и поэтов — Симоне во многом помог двоюродный брат Жак… Он же рассказывал ей о жизни ночного Парижа, о развлечениях в барах и ресторанах. А ее богатое воображение тут же интерпретировало его рассказы как приключения, которых ей так не хватало для ощущения все той же полноты жизни. А еще ей хотелось поменьше бывать дома — общение с родителями утомляло дочь, особенно традиционные обеды в кругу родственников и известные ей до мелочей разговоры за такими обедами.

Когда же во время летних каникул 1926 года эти отношения накалились до предела, она отправилась в путешествие по ночному Парижу, прихватив с собой младшую сестру.

Что не нравилось в ней родителям? Им казалось, что она «выпала» из нормальной жизни, что учеба сделала ее оторванной от реальности, что она идет поперек всем и всему. Почему конфликтовала Симона? Потому что ей казалось, что ее все время пытаются поучать, но при этом отчего-то никто и никогда не замечает ее взросления, становления, успехов в учебе. Возрастной максимализм Симоны достиг апогея, и вот под предлогом участия в общественных бригадах она убегала вечерами из дома и кочевала по стойкам ночных баров, изучая нравы присутствующей там публики. Наглядевшись всего вдоволь, Симона подытожила, что увидела другую жизнь, о существовании которой она и не догадывалась. Но «сексуальные табу оказались» для нее такими живучими, что она и помыслить не могла о распутстве. В этом смысле «полнота жизни» ее пока не интересовала. О себе семнадцатилетней она пишет, что была экстремисткой, «хотела получить все или ничего». «Если я полюблю, — писала Симона, — то на всю жизнь, я тогда отдамся чувству вся, душой и телом, потеряю голову и забуду прошлое. Я отказываюсь довольствоваться шелухой чувств и наслаждений, не связанных с этим состоянием».


Встреча

В преддверии эпохального 1929 года — встречи с Жаном Полем Сартром — Симона де Бовуар уже была непохожей на других интеллектуалок. Ей шел 21-й год, а ему — 24-й. Он заприметил ее сам, но почему-то сначала подослал к ней своего друга. Когда же всей компанией они стали готовиться к заключительным экзаменам, Сартр понял, что встретил самую что ни на есть подходящую спутницу жизни, в которой его удивляло «сочетание мужского интеллекта и женской чувствительности». А она в свою очередь впоследствии писала: «Сартр в точности соответствовал грезам моих пятнадцати лет: это был мой двойник, в котором я находила все свои вкусы и пристрастия…» Она признавалась, что «будто встретила своего двойника» и «знала, что он останется» в ее жизни навсегда. Отныне, после успешно сданных экзаменов, где Сартру досталось первое, а Симоне — второе место (председатель экзаменационной комиссии при этом пояснил, что Сартр обладает уникальными интеллектуальными способностями, но прирожденный философ — Симона), она вместе с ним принялась низвергать эстетические и социальные ценности современного общества, следуя оригинальной философской доктрине — гуманистического экзистенциализма. Социальные катастрофы XX века виделись им «миром абсурда», в котором нет места ни смыслу, ни Богу. Единственная реальность этого бытия — человек, который сам должен наполнить свой мир содержанием. И в нем, в этом человеке, нет ничего заранее заданного, заложенного, поскольку, как считали Сартр и Де Бовуар, «существование предшествует сущности». А сущность человека складывается из его поступков, она — результат его выбора, точнее, нескольких выборов за всю жизнь. Побудителями же поступков философы называли волю и стремление к свободе, и эти побудители сильнее общественных законов и «всевозможных предрассудков».

По окончании учебы Сартра забрали в армию на полтора года. А Симона осталась в Париже, продолжала учиться. После армии он получил место профессора в Гавре и стал пользоваться особым вниманием со стороны студенток: большой оригинал, искусный ритор, человек обширных познаний, он был для них властителем дум. Но Симону его увлечения на стороне, как принято считать и как она, впрочем, писала сама, не смущали. Их союз вообще был особенным, непохожим на привычные союзы. Свои отношения молодые люди называли морганатическим браком и говорили, что пребывают в этом состоянии в двух обличьях: иногда они разыгрывали небогатых и всем довольных буржуа, иногда — представляли себя американскими миллиардерами и вели себя соответственно, подражая манерам богачей и пародируя их. Сартр же в свою очередь отмечал, что Симона помимо таких совместных перевоплощений «раздваивалась» еще и сама по себе, «превращаясь» то в Кастора (Бобра, это прозвище она получила от друзей в годы студенчества), то в капризную мадемуазель де Бовуар. А когда вдруг действительность становилась скучной ему самому, то оба они объясняли это тем, что в Сартра вселялась ненадолго душа морского слона — вечного страдальца, — после чего философ начинал всячески гримасничать, имитируя слоновью тревогу.

Они не имели ни детей, ни общего быта, ни обязательств, пытаясь доказать самим себе, что только так можно почувствовать радикальную свободу. По молодости они забавлялись всевозможными играми и чудачествами. «Мы жили тогда в праздности», — вспоминала Симона. Розыгрыши, пародии, взаимные восхваления имели, продолжала она, свою цель: «они защищали нас от духа серьезности, который мы отказывались признавать столь же решительно, как это делал Ницше, и по тем же причинам: вымысел помогал лишать мир давящей тяжести, перемещая его в область фантазии…»

Судя по воспоминаниям Симоны, она действительно была влюблена безумно и бесконечно счастлива от сознания того, кто оказался с ней рядом. Она всячески подмечала необычайность натуры своего избранника, говорила, что его цепкое, бесхитростное внимание схватывало «вещи живыми», во всем богатстве их проявления, что он внушал ей ту же робость, что внушали позднее лишь некоторые сумасшедшие, которые и в лепестке роз видели хитросплетения интриг. Да и как тут не стать восхищенной, когда рядом с тобой человек, одни мысли которого завораживают? «Парадокс разума состоит в том, что человек — творец необходимости — не может подняться над нею до уровня бытия, как те прорицатели, что способны предсказывать будущее другим, но не себе. Вот почему в основе бытия человека как создания природы я угадываю грусть и скуку», — писал Сартр в парижской газете в конце 1920-х годов.

В целом сартровская «эстетика отрицания» этого периода оказалась очень созвучной мыслям Симоны, а его социальный портрет виделся ей тогда следующим: «Он был анархистом в гораздо большей степени, чем революционером, он считал общество в том виде, в каком оно существовало, достойным ненависти и был вполне доволен тем, что ненавидел его, то, что он именовал «эстетикой отрицания», хорошо согласовывалось с существованием глупцов и негодяев и даже нуждалось в нем: ведь если бы нечего было громить и сокрушать, то литература немногого бы стоила».


Битва с крабами

«Оригинальный писатель, пока он жив, всегда скандален», — замечала Симона. Следовательно, разоблачать пороки буржуазного общества нужно тоже скандально, скандал — вообще катализатор познания общества, ровно как внутренний конфликт человека приводит к познанию потаенных его качеств. И Симона, и Сартр были большими сторонниками исследования различных экстремальных состояний человека, психических в том числе. Симона признавалась, что их всегда привлекали неврозы и психозы, что в них обнаруживались очищенные модели поведения и страсти людей, которых называют нормальными. Известно, тяга к таким наблюдениям была не только у Симоны и Сартра, многие писатели, поэты, философы черпали в подобных наблюдениях, исследованиях души человеческой необходимый «материал».

Безумцы привлекали Симону и Сартра своими многогранными, сложными и в то же время удивительно точными разоблачениями существующей действительности, с которой безумцы, как правило, враждуют. Это зазеркалье человеческой души будоражило философов, подвигало их к анализу психики, поступков, состояний человека. К тому же в начале XX века психологи и психиатры вплотную занялись вопросами психопатологий человека. И конечно, Симона и Сартр читали и изучали работы К. Ясперса, З. Фрейда, А. Адлера. Свои методы познания личности пытался составить и Сартр. Симона, как могла, способствовала ему в этом. Но философ буквально погряз в этой пучине. Испытывать аномалии восприятия реального мира он пробовал и на себе, вызывая «сдвиги» реальности инъекциями мескалина — галлюциногенного препарата, после которого у Сартра начались кошмарные видения в виде битвы с крабами и спрутами… По окончании воздействия препарата они исчезли.

Помимо безумцев философы увлекались дружбой со всевозможными маргиналами, наподобие автора «Дневника вора» Жана Жене или же Бориса Виана, писателя-скандалиста, низвергавшего мораль буржуазного общества. Удивительно, что такие бунтари, подчас с весьма сомнительными биографиями и родом занятий, привлекали Симону и Сартра куда больше, чем, к примеру, личности, добившиеся в те годы технических достижений, например полета в стратосферу.
Волокита

Париж 20—30-х годов XX века был, как известно, эпицентром искусств, моды и, конечно, философии, которой тогда отводилась роль «ключа к истине». Здесь Жан Поль и Симона продолжили свою педагогическую деятельность, получив должности преподавателей философии. Стоит сказать, что они и в этот период, и в дальнейшем никогда не жили под одной крышей, селились намеренно в разных отелях, но встречались ежедневно. Общались с художниками, приходили в их кафе и мастерские, проводили время в кинотеатрах…

По прошествии пяти лет с момента образования этого интеллектуального союза в жизни Симоны и Жана Поля появилась постоянная любовница — русская аристократка Ольга Козакевич. Она будто поддразнивала эту парочку, проявляя страсть то к ней, то к нему. И вот однажды Жан Поль вопреки сложившимся традициям не разлучаться с Симоной провел весь отпуск с Ольгой, оставив свою любимую интеллектуалку в Париже. Вспоминая о Козакевич, Симона говорила, что она всем своим поведением была против условностей, запретов, общественных табу. «Она претендовала на то, чтобы вырваться из плена человеческого удела, которому и мы покорялись не без стыда». «Удовольствиям она предавалась без меры, ей случалось танцевать до обморока. Говорят, что Сартр предлагал «бунтарке» Козакевич руку и сердце, продолжая при этом испытывать самые неподдельные чувства к Симоне… После отказа Жан Поль, конечно же, не горевал — он перекинулся на ее сестру, Ванду. А Симона делала вид, что ничего особенного не происходит, хотя кто, кроме Сартра, мог почувствовать, что действительно испытывала в такие моменты де Бовуар. В целом эта пикантная тема оговорена уже не единожды, при этом постоянно замечается, что сама Симона была еще более откровенной в своих связях на стороне. Будто она уезжала на отдых с той или другой ученицей, а потом знакомила их с Сартром. Якобы одной из таковых была Бьянка Ламблен, ставшая потом известным философом.


Безвременье

В конце 30-х годов XX века образ жизни Симоны и Сартра изменился, причем не столько сам образ, сколько их отношение к тому, что происходило в мире — события тех лет отложили свой отпечаток на их мировоззрении. Гражданская война в Испании, поражения республиканцев, активность итальянских фашистов… Расцвет нацизма в Германии.

С началом Второй мировой войны Сартра мобилизовали, а в июне 1940 года он попал в немецкий плен. Симона в это время преподавала в Париже и занималась литературой. Написала роман «Девушка приглашена в гости», где главная героиня — гостья — разбила жизнь одной супружеской пары. А в целом, вспоминая литературную жизнь 1940—1943-х годов, де Бовуар отмечала, что художественное слово тогда было в упадке. Событием для нее стала лишь повесть А. Сент-Экзюпери «Военный летчик» (1941).

Сартр вернулся из плена в 1943 году и сразу же развернул активную деятельность: напечатал в хорошем издательстве книгу Симоны, убедил ее заняться литературным делом, вступил в ряды Сопротивления, основал газету «Комба», в которой публиковал прокоммунистические статьи и, конечно же, популяризировал свою философию — гуманистический экзистенциализм. В это же время Симона и Сартр сблизились с А. Камю, которого философ встретил на репетиции пьесы «Мухи». Их дружба обрастала новыми знакомствами, и по окончании войны вокруг Сартра, Симоны и Камю организовался довольно большой круг интеллектуалов. Духоподъемное время способствовало новым идеям, новой политике. Последняя вошла тогда в их жизнь накрепко. Симона вспоминала, как братались в 1945-м голлисты, коммунисты, марксисты… Как заключал по этому поводу Камю: «Политика неотделима более от индивидов. Она являет собой прямое обращение человека к другим людям».

В 1945 году Сартр уехал в Нью-Йорк. Симону он не взял. За долгие годы их творческого союза такой шаг он сделал впервые. Там он влюбился в актрису Долорес Ванетти Эренрейх и остался в США, куда через некоторое время полетела и Симона.

Американский муж

В 1947 году в США у Симоны де Бовуар состоялась еще одна эпохальная встреча. Нельсон Олгрен, американский писатель, предложил француженке сопровождать ее по Чикаго. (В США она прилетела по приглашению нескольких американских университетов и пребывала там с января по май.) И к Симоне в возрасте 39 лет пришло еще одно большое чувство. Их роман длился 14 лет, как писал впоследствии страдающий от любви и разлуки Нельсон, она вымотала его за эти годы, отвергнув в самом начале предложение о создании семьи и замужестве.

«Любимый мой Нельсон. Откуда это Вам, гордецу, известно, что мои чувства к Вам неизменны? Кто Вам это сказал? Боюсь, что они действительно не изменились. Ах, какие муки любви и радости, какое наслаждение испытала я, когда читала Ваше письмо…» — писала Симона 15 декабря 1948 года в одном из 304 писем к своему возлюбленному, которого она называла «любимым мужем». Эти письма впоследствии были опубликованы приемной дочерью Симоны Сильвией ле Бон де Бовуар. Эта переписка не случайно названа «Трансатлантическим романом» — в ней все сплошные чувства, а рядом с ними соображения обо всем происходящем вокруг: «Милый, милый. Вот я и снова в Алжире, под окном расстилается огромный сад из пальмовых деревьев, я вижу множество розовых и лиловых цветов, дома, сосны, а за ними — корабли и море, бледно-голубое… Видели, с какой услужливостью США хотят нам «помочь» организовать армию, способную разбить СССР? Скажите им, что они перестарались и мы их усилий не оценили. Мысль, что французы должны принять участие в войне, довольно странная. Сталина ненавидят в такой же степени, как и Уолл-стрит, как же поступить?..»
Слава

В 1949 году Симона издала книгу, которая взорвала общественное мнение. Сначала «Второй пол» увидел свет во Франции, а потом практически во всех странах Запада. Сама идея этого социально-биологического, антропологического труда была подсказана писательнице Сартром, который обладал по отношению к ней невероятной интуицией. И это чувство его не подвело. Его спутница справилась с задачей блестяще, она начала с анализа мифов разных народов, в которых устоялись и отразились представления о роли и назначении женщины, а потом, следуя хронологии, разобрала многочисленные труды по этому «вечному вопросу», пытаясь понять, отчего произошло принятое всеми различие: мужчина — полноценный человек, субъект истории, женщина — существо сомнительное, объект его власти. Особенным образом Симона выделяет работу Пулена де ла Бара «О равенстве обоих полов». Она принимает точку зрения автора о том, что неравное положение мужчины и женщины в обществе есть результат подчинения женщины грубой мужской силе, но отнюдь не предназначение природы. В целом в феминистской литературе книга «Второй пол» занимает особую нишу, несколько поколений женщин, несмотря на понятную реакцию отцов церкви, считали ее своего рода Библией. Но самое главное, что до сегодняшнего момента это исследование является самым фундаментальным в своей области. А тогда, в 1949 году, оно появилось как нельзя вовремя. В России «Второй пол» издали лишь по прошествии почти полувека с момента выхода книги во Франции. Но что говорить об этой книге? Если даже «Воспоминаниям благовоспитанной девицы» в печати также было отказано. В своей книге «В конечном счете» Симона де Бовуар замечает, как сам Твардовский никак не мог решиться опубликовать «Слова» (1964) Сартра, за которые ему была присуждена Нобелевская премия, от которой он, как известно, отказался.

Разумеется, книга «Второй пол» вызвала шквал откликов, среди которых были и крайне негативные. А. Камю неистовствовал, говорил, что Де Бовуар сделала из французского мужчины мишень для презрения и насмешек. Особенно негодовала католическая церковь, и у нее были на то основания.

И все-таки после 1949 года Симона стала очень востребованной, ее приглашали читать лекции, выступать с докладами в разные города и страны. В 1954 году ее слава подогрелась вновь. Вышедший роман «Мандарины», описывающий историю ее любовных отношений с Нельсоном Олгреном, казался читателям весьма откровенным. Симона была награждена Гонкуровской премией, а сам Олгрен негодовал: он никак не ожидал, что его чувства станут всеобщим достоянием. Симона, как могла, пыталась успокоить его, объясняя, что это произведение — отнюдь не зеркало их отношений, что она всего лишь извлекла из этих отношений квинтэссенцию, описав любовь женщины, похожей на Симону, и мужчины, похожего на Нельсона.

Спецкор

Решиться на такой сюжет Симоне, возможно, помогло новое увлечение: в 1952 году она влюбилась в Клода Ланцмана, корреспондента газеты «Новые времена», в которой редакторами работали Сартр и Бовуар.

Новый избранник был молод — 27 лет, свеж, приятен, умен, галантен, бесконечно учтив и в хорошей степени амбициозен. Не влюбиться в такого Симона просто не могла. Она откровенно вспоминала потом, как его близость освободила ее от бремени возраста. Хотя 44 года — разве это возраст для экзистенциальной философии? Удивительно, но чувства Симоны были так глубоки, что она пригласила избранника к себе в квартиру, чего раньше никогда никому не предлагала, — и он переехал. Они были вместе семь долгих и счастливых лет.
Арлетта

Новое увлечение Симоны никак не уменьшало ее внимания к Сартру: они виделись ежедневно, хотя и у него была в то время своя особая любовная история под именем Арлетта Элькаим, молоденькая и хорошенькая еврейская девушка из Алжира. И вот тут, похоже, самообладание Симону наконец-то подвело: она почувствовала, как сильно увлекся Сартр. Так, что даже стал сторониться своей лучшей подруги. Последней каплей стало то, что Жан Поль решил удочерить Элькаим. В ответ — де Бовуар удочерила одну из своих то ли подруг, то ли учениц — Сильвию ле Бон (упоминаемую выше), которая и стала наследницей творчества Де Бовуар. Но несмотря на определенные разногласия в личной жизни, Симона и Сартр продолжали пребывать в эпицентре общественно-политических событий. Они живо интересовались и советской действительностью.

В 1955 году, во время краткого пребывания в СССР, Симона посмотрела пьесу «Клоп» Маяковского, заметив, что для нее с Сартром тема пьесы очень близка: пороки и крайности современного мещанства принять невозможно. Но не стоит думать, что оба философа принимали «новый мир» Страны Советов безоговорочно: оба они имели во Франции знакомства с советскими иммигрантами, диссидентами и не питали иллюзий относительно советского режима. И все же «превращения советского человека в человека труда» были им интересны.

В 1956 году бескомпромиссный Сартр в интервью журналу «Экспресс» выступил с откровенным осуждением советской агрессии в Венгрии, сказав, что он полностью разрывает отношения с друзьями из СССР. А в 1961 году Сартр и Бовуар получили приглашение посетить Москву от Союза писателей и приняли его: культурная жизнь в разных странах интересовала их всегда. Примечательно, что после этого визита отношения между СССР и Францией заметно потеплели. Симона вынесла из этой поездки вот такое любопытное впечатление: «В СССР человек творит самого себя, и даже если это происходит не без труда, даже если случаются тяжелые удары, отступления, ошибки, все, что происходит вокруг него, все, что с ним случается, наполнено весомым значением».

В 1970 году Сартр тяжело заболел, и Симона принялась преданно ухаживать за ним. 15 апреля 1980 года его не стало. Впоследствии в книге «Адье» Бовуар напишет: «Его смерть разлучила нас. Моя смерть нас объединит». Она пережила своего мэтра и друга на шесть лет, проведя эти годы в одиночестве: с кончиной Сартра из нее постепенно стала уходить удивительная для всех фонтанирующая энергия. Исчез горизонт, исчезли цели. А когда-то всем своим существом Симона выражала безусловный для нее кантовский оптимизм: ты должен, следовательно, ты можешь.

Сартр покоился на кладбище Монпарнас, куда по странному стечению обстоятельств выходили окна ее небольшой квартиры. Ее не стало весной. 14 апреля 1986 года. Она умерла в одной из больниц Парижа, персонал которой никак не мог поверить, что в их стенах последние дни доживала сама Симона де Бовуар: она ушла в одиночестве, к ней никто не приходил и не справлялся о ее самочувствии. Да и кто смел предположить, что Симона может состариться и уйти? Она при жизни стала легендой, а легенды, как известно, вечны…
Свернуть

Вероника Карусель. Журнал "Вокруг света"


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 14:17 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4313
статья интересная, Эльмира, вчера прочла.
но в комментах неадекватные люди, лучше бы вы просто скопировали статью.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 14:42 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 22:03
Сообщения: 3296
Откуда: Мурманск
Eugenia,

Снимаю шляпу! Стало многое понятно. @->--

Спор касается эпохи МОДЕРНА. Женщины отстаивали свои права.
Сегодня заметно желание женщины согласиться с участью СЕКСУАЛЬНОГО ОБЪЕКТА. И о производстве идей, выходящих за пределы своей ограниченности,речь заходит все реже.
Хотя ВНЕШНЕ в столице ЖЕНЩИНЫ РУЛЯТ ( вроде как). Но это иллюзорно. Мужчины как подавали ,так и подают ГЛАВНЫЕ ИДЕИ развития,прогресса.
В глухих провинциях и деревнях судьба женщин глубоко трагична. Они эту трагедию осознают мало. ПРИВЫЧКА к РАБСТВУ.
Но разговор-то сложный.
Женщина - человек ? Почему ? Вопрос ребром - вопрос РЕБРА ? :ti_pa:


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 15:39 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 мар 2011, 09:56
Сообщения: 1735
Откуда: Курган
Женщина эпохи модерна дорастает своим сознанием (или своим самомнением?) до идеи, что Мужчина обладает избытком свободы. У Него- избыток, следовательно, у Неё- недостаток. После этого Женщина решает отнять свой (по праву принадлежащий ей) избыток свободы у Мужчины, тем самым уравняв свои Права на свободу с Его Правами. Женщина не желает быть Вторым полом. Она желает быть Первым. Но (любимое моё слово!) в самом начале этой задачки упущен тот вариант, при котором взаимодействуют не Первый и Второй, а Другие.. Вариант быть Другим полом, по- видимому, тоже не устраивает? Быть только Первым- и точка! Но ведь свобода Женщины- свобода иной природы, нежели свободы Мужчины. Свобода Мужчины- расширятся во все стороны по плоскости, осваивая новое пространство, свобода Женщины- углубляться в малую точку освоенного Мужчиной пространства. Расширяться до бесконечности невозможно. Углубляться же можно бесконечно..

_________________
То, что сейчас происходит во мне,
Тоже является частью Вселенной!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 16:27 
Не в сети
Почётный участник форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 08:39
Сообщения: 17791
Откуда: Москва
Мне лично вообще непонятны все эти проблемы - первый пол, второй , третий (и такое самопровозглашают), другой, другие..
Все мужчины разные, и все женщины - разные, что и продемонстрировала социальная экстремалка Симона де Бовуар.

И кроме всего прочего, у каждого своё соотношение половых гормонов мужских и женских, да к тому же меняющееся в течение жизни..

Феминизм сделал свое дело в начале 20-го века. Женщины, которых не устраивала сложившая ситуация увидели свет в конце тоннеля.
В СССР вообще такого вопроса практически не было. За исключением очень малого числа профессий женщина могла выбрать любой путь самореализации. Большинство людей были уверены в равенстве полов.

Сейчас "продвинутые" бизнесмены опять вернулись в позапрошлый век. И видят в женщине лишь предмет для удовлетворения своих потребностей и целей.
Надеюсь, что до повторного "закабаления" в рамкого всего общества дело не дойдёт.

в настоящий момент, если женщину устраивает реализация в семье, так и хорошо.. Но не менее хорошо, если она находит смысл в реализации себя во внешнем мире. Для каждой найдётся соответствующая ей пара.
Ведь все мы разные и с разными склонностями и приоритетами.

Есть какое-то сходство между Симоной де Бовуар и Блаватской - и та и та с детства считали себя уникумами и были экзальтированными особами..
Обе были чрезвычайно плодовиты в творческом плане и обладали неуёмной энергией.
И кажется, что обе были бисексуальны, насколько можно судить по жизнеописаниям.

_________________
Право, приятно,
Когда развернёшь наугад
Древнюю книгу
И в сочетаниях слов
Душу родную найдёшь.

Сегэн Госабуро /Татибана Акэми/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 17:33 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4313
а я бы вспомнила в этой теме Коко Шанель)


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Симона де Бовуар. Второй пол.
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 14 янв 2014, 18:00 
Не в сети
Почётный участник форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 08:39
Сообщения: 17791
Откуда: Москва
Да, наверное.
Ещё можно вспомнить Жорж Санд.

_________________
Право, приятно,
Когда развернёшь наугад
Древнюю книгу
И в сочетаниях слов
Душу родную найдёшь.

Сегэн Госабуро /Татибана Акэми/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 51 ]  1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
POWERED_BY
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.056s | 16 Queries | GZIP : On ]