Серебряные нити

психологический и психоаналитический форум
Новый цикл вебинаров «Тела сновидения» Прямой эфир в 21:00
Текущее время: 09 дек 2016, 04:55

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 108 ]  Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6 ... 8  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 19 дек 2014, 23:54 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4321
"Силою гипнотизировать и внушать, - говорит д-р G. Sticker, - обладает всякий, кто имеет силу или дерзость импонировать, приказывать, укрощать, но в особенности тот, кто бессознательно, но непоколебимо верил в свое призвание повелевать, а вместе с тем умеет быстро уловить слабость воли, подчиняемость и сумеречность в другом "я" и кто обладает тактом и опытом, чтобы использовать слабость противника"

http://modernlib.ru/books/evreinov_n/ta ... na/read_4/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 07:10 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 мар 2011, 09:56
Сообщения: 1735
Откуда: Курган
Цитата:
Родоначальником рода Распутиных был «Изосим Федоров сын». В переписной книге крестьян села Покровского за 1662 год говорится, что он с женой и тремя сыновьями — Семёном, Насоном и Евсеем — пришёл на Покровскую слободу за двадцать лет до того из Яренского уезда и «стал на пашню». Сын Насон позже получил прозвище «Роспута». От него пошли все Роспутины, ставшие в начале XIX века Распутиными. По дворовой переписи 1858 года в Покровском значилось более тридцати крестьян, носивших фамилию «Распутины», в том числе и Ефим, отец Григория. Фамилия происходит от слов «распутье», «распутица», «перепутье».
(Из Вики)
Человек, словно бы вынырнувший из тёмной, хтонической пучины. Появившийся именно тогда, когда было нужно, и там, где было нужно- среди людей, испытывавших в нём насущную потребность. Вроде бы даже и не человек, а бес, не личность, а сущность.. Такое моё настроение по отношению к феномену с именем Распутин. Не так давно он был, в передачу позвонила женщина, бабушка которой- ровестница тех событий.. Может быть потому такое отношение к нему, что я почитала в Вики, как этот человек блистательно умел унизить (но так же унижал приходящих к нему и КОРЕЙША)
(Djuley, если ты ещё не послушал передачу: Распутин говорил царевичу по телефону лично. "Ушко у тебя НЕ БОЛИТ. Спи!" И царевич заснул. Болезненному мальчишке, приученному прислушиваться к каждому сбою в своих ощущениях, только показалось, что ушко болит, а Друг открыл ему истинное положение вещей. Открыл мальчику, что он на самом деле чувствует. Или, что он должен чувствовать. мне интересно вот именно в этом направлении подумать- о воспитании в царских семьях будущих наследников. Наверное, там всё таки преобладала жёсткая дисциплина, в будущего монарха вкладывали навыки самоограничения, по полной программе вкладывали. А Алёша оказался хворый.. К нему уже не подойти так, как можно было бы к здоровому престолонаследнику подходить с воспитанием.)
Об актёре Талгате Нигматулине я знаю. Люблю фильм с его участием "Волчья яма". Железный был человек, воспитал в себе строжайшую самодисциплину, сам себя сделал
Цитата:
Талгат Нигматулин родился 5 марта 1949 года в киргизком городке Кызыл-Кие в семье отца - татарина и матери - узбечки. Отец Талгата был шахтером. Он трагически погиб, когда мальчику не было и двух лет. Семья жила бедно. Талгат начал зарабатывать еще подростком - работал на сахарозаводе, в сапожной мастерской. Матери, директору местной школы, трудно было одной тянуть двух сыновей. Талгата определили в детдом.
Рос он замкнутым, нелюдимым и застенчивым. Очень плохо говорил по-русски. Здоровье у мальчика было слабое, в раннем детстве он переболел рахитом. Однажды в пионерском лагере симпатичная девочка отказалась танцевать с кривоногим сверстником. Обиженный Талгат убежал далеко в степь, чтобы никто не видел его слез. Тогда он поклялся сделать свое тело красивым. С тех пор начались его занятия спортом, а позднее - восточными единоборствами, продолжавшиеся всю жизнь.
Талгат Нигматулин сдержал свое слово: из слабого, болезненного мальчика он превратился в красивого и сильного мужчину

Он был склонен к мистицизму и размышлениям:
Цитата:
Талгат не ограничивается только съемкой в кино и занятиями каратэ, он пишет стихи, прозу, ставит фильмы. Появляется и еще одно увлечение – познание себя. В начале 80-х появились бесчисленные целители, лекари, экстрасенсы и другие шарлатаны. Большую популярность среди студентов и некоторой части интеллигенции получила секта под руководством мошенника Абая Борубаева и деревенского дурачка Мурзы Кымбатбаева. Со всего Союза съезжались к ним в далекий киргизский кишлак новоявленные паломники, о них писали в газетах, некоторые ученые мужи даже исследовали их талант в своих книгах. Среди почитателей «таланта» доморощенных гуру оказался и Талгат Нигматулин. Для известного актера, как и для многих других, они были духовными наставниками. Очевидно, свойственное Талгату стремление к неизведанному и привело его к ним.

Но в один прекрасный момент, Талгат "взбрыкнул" и заявил, что порывает с сектой Абая. Во время выяснения отношений, он дал себя забить насмерть:

Цитата:
В начале 1985 года в «школе» Мирзы и Абая произошел раскол: несколько учеников из Вильнюса решили основать собственную секту. Для выяснения обстановки на место выехал сам Абай. Он решил пригласить к себе Нигматулина, чтобы тот «разобрался» с непокорными. Но, произошла неожиданность, Талгат Нигматулин «учить» отказался. Тогда Абай перевел всю свою злость на него. Пятеро целителей в течение нескольких часов с особой жестокостью избивали руками и ногами не сопротивлявшегося чемпиона по карате, избивали до тех пор, пока не наступила смерть от «несовместимых с жизнью повреждений внутренних органов». Когда пришла помощь, было уже поздно. Тело нашли в ванной. На теле актера было обнаружено 119 травм. Суд приговорил Абая Борубаева к 14 годам, Мирзу Кымбатбаева к 10 годам, остальных участников преступления к разным срокам заключения.
Почему человек, способный одним ударом нейтрализовать самого матерого противника, безропотно терпел, не издал ни звука и дал убить себя. Это до сих пор остается загадкой.

_________________
То, что сейчас происходит во мне,
Тоже является частью Вселенной!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 09:35 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2010, 11:30
Сообщения: 453
Откуда: Санкт-Петербург
Надо следующую программу сделать об НЛО и контактерах.

_________________
http://www.flickriver.com/photos/pahamiha/popular-interesting/ -люблю снимать на пленку!
http://vk.com/pahamiha -добавляйтесь в друзья!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 11:38 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 апр 2013, 06:55
Сообщения: 1495
Откуда: Москва
Нам на психологических курсах объясняли, чем зависимость отличается от созависимости. Нам рисовали кружок, ставили точку в центре, потом делили круг на секторы, и говорили, что это человек, который свою личность заполняет "Я-состояниями", например, один сектор - это занятие спортом (Я-спортсмен), Я-мужчина/женщина, Я-слесарь (любая профессия). Но у человека всегда будет оставаться зона, которая не заполнена ни чем, именно она будет нас толкать к развитию. Зависимый человек - заполняет эту зону пьянством, наркотиками, сексом, едой и пр. Созависимая личность - заполняет её другим человеком. Характеристикой таких отношений становится пословица "вместе тошно, врозь невозможно". Мне почему-то подумалось, что Данте и Петрарка были глубоко со зависимыми личностями, потому что один свою пустоту заполнял Беатричей, другой Лаурой. И вот в чём дело. Главной задачей заполнения внутренней пустоты является то, что оно (внутреннее качество) не должно исчезать. В этом отличие Мастера от трудоголика: "мастерство не пропьёшь". А человек не постоянная величина: женщина/мужчина тебя бросает, уходит к другой/ому, умирает и пр.пр. Поэтому самой важной задачей Данте и Петрарка стала задачей сделать смертную женщину - бессмертной, сделать её Богиней. Там на лекции был задан вопрос, а можно ли пустоту заполнять Богом? На что, лектор ответил, что нельзя. Пустоту - нельзя заполнять абстрактными понятиями, образ Бога формируется в детстве и его образ похож на образ отца, поэтому мы пустоту, в этом случае, заполняем отцом.
Я это рассказывала для того, чтобы сформулировать свою мысль по отношению к сектантам, экстрасенсам и Григорию Распутину. Чтобы быть Данте и Петраркой, нужно уметь интроецировать другого в себя как постоянное понятие (бог, богиня, учитель/ца и пр.). На этом построен культ Прекрасной Дамы. Но дело в другом, мы вокруг себя видим неудачные примеры этой интроекции, когда многочисленные фанаты и фанатки бегают за своими "звёздами", когда создаются кумиры и им преклоняются, причём, это касается не только "сект", но и официальных религий.
Поэтому объясню, как я представляю себе этот процесс. И хотя нам на лекции говорили, что человек должен уметь заполнять себя мастерством и творчеством, НО НЕ ЧЕЛОВЕКОМ. Я с этим не очень то и согласна. Потому что Любовь к другому человеку нельзя выбросить из структуры Я-состояний. Проблема ещё в том, что все мы живём в каких-то дисфункциональных системах, которые требуют своего преобразования. Мне вспомнился рассказ Цвейга "Письма незнакомки", там девочка из дисфункциональной семьи заполняет всё свое существование соседом-писателем. Я этот пример считаю удачным вариантом интроекции, потому что не смотря на запутанность и не логичность сюжета, женщина говорит, что у неё был ребёнок от любимого человека, который умер. Я, наверное, буду мистифицировать, но рождение духовных детей, не от физической близости, а от интроекции другого человека в себя, я считаю это и есть факт "непорочного зачатия от Святого Духа". Но здесь могут быть другие патологии, женщина рождает не "духовное дитя", а если говорить в терминах Юнга - рождает комплекс, отсюда "одержимость бесами", по статистики бесноватых - 90 % женщин, остальные мужчины.
Чтобы вынести своё суждение о Распутине, нужно знать какие женщины его окружали, и что они несли Миру. Документально узнать это, представляется невозможным. Но я как то доверяю словам римского папы Иоанна, процитированные В.Мегре: "Сегодня из реки невредимым выходит так и не найденное тело Святого монаха. И его тайные сыны с молитвой в Ковчег войдут". Вот, кто такие тайные сыны?

_________________
дешифратор сказок, Катя Сафонова, КС - Это Я


Последний раз редактировалось Это Я 20 дек 2014, 18:22, всего редактировалось 6 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 12:50 
Не в сети

Зарегистрирован: 06 ноя 2014, 18:10
Сообщения: 2728
Откуда: Новосибирск
Это Я писал(а):
Нам на психологических курсах объясняли, чем зависимость отличается от созависимости. Нам рисовали кружок, ставили точку в центре, потом делили круг на секторы, и говорили, что это человек, который свою личность заполняет "Я-состояниями", например, один сектор - это занятие спортом (Я-спортсмен), Я-мужчина/женщина, Я-слесарь (любая профессия). Но у человека всегда будет оставаться зона, которая не заполнена ни чем, именно она будет нас толкать к развитию. Зависимый человек - заполняет эту зону пьянством, наркотиками, сексом, едой и пр. Созависимая личность - заполняет её другим человеком. Характеристикой таких отношений становится пословица "вместе тошно, врозь невозможно". Мне почему-то подумалось, что Данте и Петрарка были глубоко со зависимыми личностями, потому что один свою пустоту заполнял Беатричей, другой Лаурой. И вот в чём дело. Главной задачей заполнения внутренней пустоты является то, что оно (внутреннее качество) не должно исчезать. В этом отличие Мастера от трудоголика: "мастерство не пропьёшь". А вот с человеком по-другому, женщина/мужчина бросает, уходит к другой/ому, умирает и пр.пр. Нам этого не говорили, это я пытаюсь развить свою мысль; поэтому самой важной задачей Данте и Петрарка стала задачей сделать смертную женщину - бессмертной, сделать её Богиней. Там на лекции был задан вопрос, а можно ли пустоту заполнять Богом? На что, лектор ответил, что нельзя. Пустоту - нельзя заполнять абстрактными понятиями, образ Бога формируется в детстве и его образ похож на образ отца, поэтому мы пустоту, в этом случае, заполняем отцом.
Я это рассказывала, для того чтобы сформулировать свою мысль по отношению к сектантам, экстрасенсам и Григорию Распутину. Чтобы быть Данте и Петраркой, нужно уметь интроецировать другого в себя, как постоянное понятие (бог, богиня, учитель/ца и пр.). На этом построен культ Прекрасной Дамы. Но дело в другом, мы вокруг себя видим неудачные примеры этой интроекции, когда многочисленные фанаты и фанатки бегают за своими "звёздами", когда создаются кумиры и им преклоняются, причём, это касается не только "сект", но и официальные религии.
Поэтому объясню, как я представляю себе этот процесс. И хотя нам на лекции говорили, что человек должен уметь заполнять себя мастерством и творчеством, НО НЕ ЧЕЛОВЕКОМ. Я с этим не очень то и согласна. Потому что Любовь к другому человеку нельзя выбросить из структуры Я-состояний. Проблема ещё в том, что все мы живём в каких-то дисфункциональных системах, которые требуют своего преобразования. Мне вспомнился рассказ Цвейга "Письма незнакомки", там девочка из дисфункциональной семьи заполняет всё свое существование соседом-писателем. Я этот пример считаю удачным вариантом интроекции, потому что не смотря на запутанность и не логичность сюжета, женщина говорит, что у неё был ребёнок от любимого человека, который умер. Я, наверное, буду мистифицировать, но рождение духовных детей, не от физической близости, а от интроекции другого человека в себя, я считаю это и есть факт "непорочного зачатия от Святого Духа". Но здесь могут быть другие патологии, женщина рождает не "духовное дитя", а если говорить в терминах Юнга - рождает комплекс, отсюда "одержимость бесами", которой по статистики страдают 90 % женщин.
Чтобы вынести своё суждение о Распутине, нужно знать какие женщины его окружали, и что они несли Миру. Документально узнать это, представляется невозможным. Но я как то доверяю словам римского папы Иоанна, процитированные В.Мегре: "Сегодня из реки невредимым выходит так и не найденное тело Святого монаха. И его тайные сыны с молитвой в Ковчег войдут". Вот, кто такие тайные сыны?

Не знаю,насколько не мимо темы... (если очень сильно,перенесите в "Междусобойчик"). Катя,у меня к Вам вопрос.Правильно ли я поняла-"духовные дети"-стихи,рассказы,картины и т.п.- если в жизни есть человек,который на них вдохновляет?


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 13:35 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 апр 2013, 06:55
Сообщения: 1495
Откуда: Москва
мирра писал(а):
Не знаю,насколько не мимо темы... (если очень сильно,перенесите в "Междусобойчик"). Катя,у меня к Вам вопрос.Правильно ли я поняла-"духовные дети"-стихи,рассказы,картины и т.п.- если в жизни есть человек,который на них вдохновляет?


Ну, да, всё правильно, "духовные дети" с одной стороны это не материальные субстанции, но с другой стороны они выражаются в каких-то объектах: стихах, картинах и даже людях, не даром говорят - "духовный сын".

А в "Междоусобчик" я бы удаляла болтовню, флейм, ругань, а не информационный материал, с помощью которого можно попытаться определить критерии заданной темы. Очень уж тема о Распутине, начинает раздуваться, до каких-то сект, экстрасенсов и Кашпировских, которые к феномену Распутина имеют опосредованный характер. Всегда существовали времена Безвременья, когда человек теряет некоторые свои Я-состояния: Я-дворянин, Я-коммунист и пр.пр., поэтому, важно определять чем, кем и как качественно мы пытаемся заполнить свою пустоту.

_________________
дешифратор сказок, Катя Сафонова, КС - Это Я


Последний раз редактировалось Это Я 20 дек 2014, 13:50, всего редактировалось 3 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 13:40 
Не в сети

Зарегистрирован: 06 ноя 2014, 18:10
Сообщения: 2728
Откуда: Новосибирск
Это Я писал(а):
мирра писал(а):
Не знаю,насколько не мимо темы... (если очень сильно,перенесите в "Междусобойчик"). Катя,у меня к Вам вопрос.Правильно ли я поняла-"духовные дети"-стихи,рассказы,картины и т.п.- если в жизни есть человек,который на них вдохновляет?


Ну, да, всё правильно, "духовные дети" с одной стороны это не материальные субстанции, но с другой стороны они выражаются в каких-то объектах: стихах, картинах и даже людях, не даром говорят - "духовный сын".

@->--Спасибо, Катя.Знаю,что у Вас есть тема в "Междусобойчике";если у меня появятся ещё вопросы--а появятся,т.к. мне интересно Вас читать--оставлю их там.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 13:58 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4321
вся статья здесь:
http://www.studfiles.ru/preview/398540/page:10/

"Главной мечтой царицы было встретить старца утеши­теля вроде Тихона Задонского или Серафима Саров­ского. В этом желании у нее было много общего со сво­им супругом. Николай II также тяготел ко всему сверхъестественному, загадочному, таинственному. Цар­ская семья оказывала самое щедрое покровительство проходимцам вроде оккультиста Филиппа, мага Папюса, Матрены-босоножки,юродивого или, вернее, юрод­ствующего для вящей выгоды, Мити Козельского.
Сверху шло поощрение к разжиганию мистицизма в стране. Этому служили и специально выпускаемые жур­налы «Спиритуалист», «Ребус», «Вестник оккультных наук», «Сфинкс» и многие другие. В них печатались статьи и рассказы о секретах индийских йогов и факи­ров, о таинствах культа Митры, откровения, почерпнутые спиритами из «Общения с духами умерших и загробны­ ми силами». Обложки книг украшались объявлениями подобного рода: «Открыта подписка на первый в Рос­сии ежемесячный журнал «Таинственное», посвященный вопросам, исследованиям и наблюдениям в области сверхчувственных явлений, не поддающихся анализу современной науки».
Книжный рынок захлестнул поток шарлатанских книг и брошюр, в которых проповедовались давно опроверг­нутые наукой представления о существовании внутри человека неких сверхъестественных сил, вроде пре­словутого магнетического флюида, с помощью которых можно легко достичь богатства, успеха в обществе, на­учиться предсказывать судьбу... Авторы щедро обещали своим читателям открыть им секрет, как развивать в се­бе такие чудо-способности.Многие из этих книг выходи­ли в роскошных изданиях, в тисненных золотом и се­ ребром переплетах, с многочисленными иллюстрация­ ми. Делу одурманивания людей был придан широкий коммерческий размах.
От светских властей не отстает и церковь. Кому, как не ей, любо все потустороннее и наукой необъясни­ мое. Основной стержень ее существа составляет именно вера в сверхъестественное. И вот то здесь, то там воз­ никает молва о явленных иконах, чудотворных мощах. В церквах появляются «пророки» и «пророчицы», кото­ рым сам бог дает силу прозреть будущее в самом за­ путанном и трудном случае. Но особенно активизирова­ лись «целители». Газетные полосы пестрят именами иеромонаха Илиодора и первого из первых в искусстве «чудесного исцеления» и бесоизгнания протоиерея
Иоанна Кронштадтского. Это он, как никто другой, изда­вая страшные истошные вопли, читал над кликушами «чин над бесноватым». В совершенстве владел он уме­нием разжечь эпидемию истерического исступления среди своих поклонников, до отказа переполнявших Андреевский собор Кронштадта. И оттуда, с припадоч­ных сборищ, в которые превращались его коллектив­ные исповеди (по точному определению одного пси­хиатра, «Сумасшедший дом на свободе»), побежала о нем молва во все уголки необъятной России — молва каковеликом утешителе и врачевателе словом божьим. Умер Иоанн Кронштадтский в 1908 году. К этому вре­мени его наиболее рьяные последователи — иоанниты — создали и безгранично раздули культ своего «святого». Бесчисленные листовки с описанием жития «чудотворно­ го целителя» Иоанна и его непревзойденных подвигов на этом поприще навязчиво распространялись по церк­вам и монастырям среди верующих. Писались специаль­ные иконы, на которых различным «святым» придава­лось портретное сходство с кронштадтским протоие­реем, а для молений прямо выставлялись его иконопис­ ные изображения. Потом уже, после Октябрьской рево­люции, за возвеличение отца Иоанна взялись эмигрант­ские круги русского духовенства. Пальму первенства на этом поприще завоевала так называемая карловацкая церковь, центр которой находится в США, в городе Джорданвилле. В 1964 году Иоанн Кронштадтский был официально канонизирован белоэмигрантской церковью и причислен к лику православных святых.
Трудно поверить, но тем не менее это так: еще и теперь среди верующих встречаются люди, которые пы­таются воскресить память о кронштадтском чудотвор­це, расписывают в самых неправдоподобных тонах его деяния, говорят о нем, пишут, сочиняют всякие небыли­цы, дело доходит чуть ли не до рассказов о воскреше­нии Иоанном мертвых. Ну, а что касается болезней, то тут, естественно, никаких преград для него якобы не было: любая хворь отступала немедленно при одном прикосновении «святого отца». Хотя сам он был значи­тельно осторожней в оценке исцеляющего воздействия духа святого: «А ты его покажи профессору такому-то,скажи, от моего имени, он и поможет»,— не раз го­ворил старец то одному, то другому родственнику доставленного в Кронштадт больного. При этом сооб­щался адрес действительно крупногоспециалиста-меди­ка, известного в Петербурге, Москве или ином городе.
Хитрый чудотворец не хотел вмешиваться в те случаи органических нарушений, где его уже наметанный глаз видел бесполезность «боговдохновенного» воздействия.
И все-таки пальма первенства в чудотворениях до­сталась не этому дипломированному протоиерею, а ма­лограмотному мужику Гришке Распутину, пробравше­муся к самому трону и ставшему ближайшим другом, советчиком и наставником царствующих Романо­вых.
Не будет преувеличения сказать, что в ряду авантю­ристов и шарлатанов всех времен и народов, в шеренге с Калиостро, Казановой, Сен-Жерменоми им подобны­ми Распутину принадлежит, пожалуй, первое место по масштабу достигнутого успеха в воздействии на умы венценосных правителей и приобретении реальной влас­ти и могущества. Обретенная им сила была столь вели­ка, что уже ничто не могло ее пошатнуть. Казалось, да­ же напротив: чем более вызывающе, чем дерзостнее и нахальнее вел себя временщик, чем более цинично и открыто разоблачал свое истинное нутро, тем более упрочались его позиции и возрастала реальная власть и влияние на царскую чету.
Но не только каприз царствующих особ создал Распутина. Он продукт всего уклада жизни и государ­ственного устройства, веками насаждавшегося в Рос­сии. Уклада, при котором, как сказал временщик Меншиков в одноименной драме Давида Самойлова: «В рус­ском государстве нет вторых, есть только первый, а за ним последний...» Уклада, при котором суждение неве­жественного вельможи пересиливало мнение Академии наук, а привидевшийся истеричной царице сон превра­щался в политический компас государственного корабля. Все от вельмож и все для вельмож! А государство, а народ, а умы суть лишь солома для костра, у которого сидят, тешась его трескучим пламенем, отдающим теп­ло и свет свой в мрак холодного пространства, тупые и чванливые невежды.
Этот-тогубительный уклад государственной жизни и породил Распутина и распутинщину как социальное явление предреволюционной России. Властители ее уже успели почувствовать непрочность своего положения, страна кипит, и это полнит их страхом перед будущим. Они и раньше-то не питали, скажем так, особого при­страстия к разуму, всегда не доверяли думающим лю­дям. Теперь они чувствуют поистине животную нена­висть к ясной мысли, к науке, ибо что могут царствующие найти в ней, кроме четкого анализа происходящего, кроме грозного вывода о том, что гибель существую­щего порядка неминуема. Что же остается? Остается уповать на чудо. Влечение к нему заставляет жадно искать тех, о ком говорят, что они способны творить чудеса, склоняться перед чудодеями, внимать каждому их слову...
Вот тот психологический настрой, который сознатель­но, а в большей мере бессознательно, опираясь на природное чутье, использовал для своей корысти про­стецкий психолог, волевой мужик — авантюрист и стяжа­тель в душе, развратник в крови, конокрад, уроженец села Покровского Тюменского уезда Тобольской губер­нии Гришка Распутин, он же царский лампадник, послед­ний временщик последнего царя старец Григорий Ефимович Распутин-Новых."


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 19:30 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4321
Это Я писал(а):
А в "Междоусобчик" я бы удаляла болтовню, флейм, ругань, а не информационный материал, с помощью которого можно попытаться определить критерии заданной темы. Очень уж тема о Распутине, начинает раздуваться, до каких-то сект, экстрасенсов и Кашпировских, которые к феномену Распутина имеют опосредованный характер. Всегда существовали времена Безвременья, когда человек теряет некоторые свои Я-состояния: Я-дворянин, Я-коммунист и пр.пр., поэтому, важно определять чем, кем и как качественно мы пытаемся заполнить свою пустоту.

Катя, а спроси там у себя на курсах, что ваши психологи думают по работам Владимира Рожнова.
http://www.b17.ru/books.php?autor=rojnov


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 20 дек 2014, 21:16 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 июн 2011, 21:30
Сообщения: 295


Для меня Распутин почему-то ассоциируется с героями Достоевского. Есть какие-то "тёмные уголки души", куда не хочется зализать, и не потому что страшно, а потому что понимаешь, что это и в тебе есть. Петруша Верховенский в "Бесах" в детстве, перед сном клал земные поклоны и крестил подушку, чтобы не умереть во сне. Откуда это?
"Чувства изящного никакого, то есть чего-нибудь высшего, основного, какого-нибудь зародыша будущей идеи... Он походил на идиотика." Так говорит о своем сыне отец Степан Верховенский. Отец о сыне!!! Тут только один вопрос: кто собственно должен был сына научить искать эту "идею"?
Мальчик оставшийся без отцовского воспитания (и не обязательно после смерти отца, это и при живом отце возможно), в будущем вырастает либо безвольным человеком, которым легко управлять, либо "местечковым" тираном, власть которого распространяется на рабочий коллектив, семью и т. д. Царская семья в начале прошлого века осталась фактически без отца, да и вся страна осталась без отца. Николая II нельзя считать "отцом" ни для семейства. ни для страны. Человеком он был безвольным и не хотел брать на себя ответственность. Не удивительно, что очень скоро семья нашла "нового папу" - Распутина, человека уверенного, порой даже самоуверенного, со всеми внешними признаками мужчины (подчеркиваю внешними): чревоугодие, пьянство, блуд. А страна вскоре кинулась искать нового главу семейства, не удивительно. что им стал Ленин, точно знавший чего он хочет, шедший к своей цели напролом.
Потому и удавалось Распутину лечить маленького Алексея. Мальчик чувствовал в нём отцовскую силу, потому и слушался. То же и с царицей. Да и сам император скоро попал под влияние Рапутина.
Мужиков у нас в стране не хватает. К сожалению дети остаются без отцов, папа или пьёт, или деньги зарабатывает. Некому объяснить ребенку (не только мальчику, но и девочке), что человек должен нести ответственность за свою жизнь, и за жизнь тех кто рядом с ним.


_________________
И труд нелеп, и бестолкова праздность,
И с плеч долой всё та же голова,
Когда приходит бешенная ясность,
Насилуя притихшие слова.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 21 дек 2014, 10:33 
Не в сети
Почётный участник форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 08:39
Сообщения: 17793
Откуда: Москва
В Париже выставляется на торги архив семьи Юсуповых – одной из самых богатых и могущественных в Российской Империи. Среди обнаруженных недавно в Париже, чудом сохранившихся документов – переписка князя Феликса Юсупова, организатора и участника убийства Григория Распутина, и его жены, княгини Ирины Александровны. Сотни писем, написанных с 1914 по 1960 год. Находка в самом деле сенсационная.

Уезжая в эмиграцию, вместо драгоценностей Юсуповы забрали с собой бумаги.

В огромном чемодане, на антресолях на улице Пьер Герен, в последнем доме, что занимали Юсуповы в Париже хранилась история России. Жена Юсупова Ирина – княжна Ирина Александровна – была племянницей императора.
Князь умер в 1967, его жена Ирина – спустя три года. Она сохранила все: историю их семьи, любви, подарки, письма. 1300 писем. 172 лота.

«В ночь на 17 декабря в своем доме я и Пуришкевич убили Распутина..» – так гласит протокол допроса. 1921 год – личная копия князя. В Париж прилетал следователь по особо важным делам Соколов – это ему Юсупов подробно рассказывает про детали убийства и мотивы. Сепаратный мир, роспуск Государственной Думы передача престола Алексею Николаевичу при регентстве Императрицы: «Когда я понял план Распутина, я понял что с Распутиным нужно спешить», – пишет Юсупов.

«Впервые в письмах замечания самого Юсупова: о том, как далека была царская семья от жизни, как Распутин подмешивал что-то в чай Николаю и влиял на важные назначения и решения», – рассказывает историк, эксперт по русскому искусству аукционного дома Кирилл Буле.

Цены высоки, покупатели неизвестны. Получить такое в коллекцию – мечта любого музея. Что-то должно вернуться в Россию, туда, где все начиналось: набережная Мойки, 94, Юсуповский дворец. Князь покинул его в спешке, успев отправить матери письмо: «Вещи не перевожу – все наладится». Письмо написано 25 октября, по новому это – 7 ноября.


http://tvkultura.ru/article/show/article_id/122787

_________________
Право, приятно,
Когда развернёшь наугад
Древнюю книгу
И в сочетаниях слов
Душу родную найдёшь.

Сегэн Госабуро /Татибана Акэми/


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 21 дек 2014, 10:49 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 авг 2012, 18:07
Сообщения: 4321
а я вчера посмотрела вот это незатейливое интервью)



Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 21 дек 2014, 11:12 
Не в сети
народный корреспондент
народный корреспондент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 20:07
Сообщения: 3393
Откуда: Ульяновск
Воспоминания современников о Распутине.

Тэффи Н А. Распутин
Тэффи
Распутин

Бывают люди, отмеченные умом, талантом, особым в жизни положением, которых встречаешь часто и знаешь их хорошо и определишь их точно и верно, но пройдут они мутно, словно не попав в фокус вашего душевного аппарата, и вспомнятся всегда тускло; сказать о них нечего, кроме того, что все знают; был высок или мал ростом, женат, приветлив или надменен, прост или честолюбив, жил там-то, встречался с тем-то. Мутные пленки любительской фотографии. Смотришь и не знаешь - не то девочка, не то баран...
Тот, о котором хочу рассказать, только мелькнул двумя краткими встречами. И вот твердо, отчетливо, тонким клинком врезан его облик в моей памяти.
И не потому, что был он так знаменит, - ведь много довелось мне встречать на своем веку людей, прославленных настоящей, заслуженной славой. И не потому, что он сыграл такую трагическую роль в судьбе России. Нет. Человек этот был единственным, неповторяемым, весь словно выдуманный, в легенде жил, в легенде умер и в памяти легендой облечется.
Полуграмотный мужик, царский советник, греховодник и молитвенник, оборотень с именем Божьим на устах.
Хитрым называли его. Одна ли только хитрость была в нем?
Расскажу две мои краткие встречи с ним.

1
Петербургская оттепель. Неврастения.
Утро не начинает нового дня, а продолжает вчерашний, серый, тягучий вечер.
Через большое зеркальное окно-фонарь видно, как на улице унтер- офицер учит новобранцев тыкать штыком а соломенное чучело. У новобранцев сизые, иззябшие сыростью лица. Баба с кульком, унылая, уставилась и смотрит.
Тоска.
Звонит телефон.
- Кто?
- Розанов.
Удивляюсь, переспрашиваю. Да, Розанов.
Говорит загадочно:
- Вам Измайлов сказал? Предлагал? Вы согласились?
- Нет. Я Измайлова не видала и не знаю, о чем вы говорите.
- Так, значит, он еще будет с вами говорить. Не могу вам ничего объяснить по телефону. Только очень прошу - непременно соглашайтесь. Если вы не пойдете, я тоже не пойду.
- Господи, да в чем же дело?
- Он все объяснит. По телефону нельзя.
Аппарат щелкает. Нас разъединили.
Очень все это неожиданно и странно. С В. В. Розановым я встречалась редко. С Измайловым тоже. Сочетание Розанова с Измайловым тоже показалось мне не из обычных. В чем же дело? И почему Розанов не пойдет куда-то, если я не пойду?
Позвонила в редакцию "Биржевых ведомостей", где работал Измайлов. Оказалось слишком рано, и в редакции еще никого не было.
Но ждать пришлось недолго. Часа через два он сам позвонил.
- Предстоит одно очень интересное знакомство... К сожалению, лишен возможности сказать по телефону... Может быть, вы догадаетесь?
Я решительно ни о чем догадаться не могла. Сговорились, что он заедет и все объяснит.
Приехал.
- Неужели не поняли, о ком речь идет?
Измайлов - худой, черный, в черных очках, весь точно чернилами нарисованный, голос глухой. Даже жутко стало.
Измайлов вообще был человек жутковатый: жил на Смоленском кладбище, где отец его был когда-то священником, занимался чернокнижием, любил рассказывать колдовские истории, знал привороты и заклинания, и сам, худой, бледный, черный, с ярко-красной полоской узкого рта, похож был на вурдалака.
- Так и не понимаете? - усмехался он. - Разве не знаете, о ком нельзя по телефону говорить?
- Об императоре Вильгельме, что ли? Измайлов посмотрел через свои черные очки на обе двери моего кабинета, потом, поверх очков, на меня.
- О Распутине.
- А-а!
-Живет в Петербурге некто Ф., издатель, - слышали о нем? Нет? Ну так вот - есть такой. И бывает у него довольно часто Распутин. Обедает. Вообще почему-то дружит с ним. К Ф. часто бегает небезызвестный в литературных кругах М-ч. Знаете?
М-ча видела. Он был из типа "рыб-спутниц", ходящих в свите крупных писателей или артистов. Одно время он обожал Куприна, потом перекочевал к Леониду Андрееву, потом притих и будто даже совсем скрылся. И вот теперь выплыл.
- Этот самый М-ч, - говорил Измайлов, - предложил Ф-у пригласить кое-кого из писателей, которым интересно посмотреть на Распутина. Общество будет небольшое, список составлен тщательно, чтобы лишние люди не попали и не вышло бы какой-нибудь неприятной истории. Тут недавно один мой знакомый случайно попал в одну компанию с Распутиным, а кто-то потихоньку снял их всех. Да мало того, отправил фотографию в журнал. Распутин, мол, среди своих друзей и почитателей. А знакомый мой, очень видный общественный деятель, человек серьезный и вполне порядочный, Распутина терпеть не может и прямо считал себя опозоренным навеки, что его в этой живописной группе запечатлели. Ну так вот, во избежание всяких неприятностей такого рода я и поставил непременным условием, чтобы лишних людей не было. Ф. обещал, а сегодня утром прибегает ко мне М-ч и показывает список приглашенных. Из писателей будет, значит, Розанов, который во что бы то ни стало желает, чтобы вы тоже были, а без вас, говорит, и идти не стоит. У него, очевидно, какой-то план.
- Какой же это может быть план? - призадумалась я. - Может быть, лучше не ходить? Хотя любопытно посмотреть на Распутина.
- Вот в том-то и дело, что любопытно. Хочется лично убедиться, действительно ли это такая значительная личность или только орудие в руках ловких людей. Рискнем, пойдем. Будем держаться вместе и долго не останемся. Все-таки особа как-никак историческая. А пропустим случай, может быть, больше другого и не представится.
- Только бы он не подумал, что мы набиваемся на знакомство с ним.
- Нет, не подумает. Хозяин обещал, что и не скажет ему даже, что мы писатели. Он, говорит, писателей-то и сам не любит. Боится. Так что от него это обстоятельство скроют. Нам тоже выгоднее, чтобы он не знал. Пусть держится совсем свободно и обычно, как в своем кругу, а если начнет позировать, ничего интересного и не будет. Так, значит, едем? Обед назначен на завтра, поздно, не раньше десяти вечера. Распутин всегда так поздно приезжает. Если же его задержат в Царском Селе и он приехать не сможет, то Ф. обещал всех нас предупредить по телефону.
- Странно все это. Я ведь и хозяина-то не знаю.
- Да мы лично тоже не знаем, ни я, ни Розанов. Но вообще он ведь лицо известное. Вполне приличный человек. Значит, решено: завтра в десять.

2
Я Распутина уже видала как-то раз мельком. Это было в вагоне. Ехал он, очевидно, к себе в Сибирь, в купе первого класса, и не один, а со свитой: какой-то человечек - нечто вроде секретаря, пожилая дама с дочерью и известная фрейлина В.
Было очень жарко, двери купе были открыты настежь. Распутин развел чаепитие, с жестяным чайником, с баранками, с сахаром вприкуску.
Сидел в розовой ситцевой рубахе навыпуск, утирал лоб и шею вышитым полотенцем, говорил хлопотливым говорком на "о":
- Милай! Спроворь еще кипяточку-то! Кипяточку, говорю, спроворь. Заварили крепко - а кипяточку и нету. А ситечко где? Аннушка, ситечко куда засунула? Аннушка! Ситечко, говорю, где? От-то раззява!

* * *
Вечером того дня, как побывал у меня Измайлов, то есть накануне знакомства с Распутиным, обедала я у знакомых в довольно большом обществе.
В столовой на каминном зеркале красовался плакат:
"Здесь о Распутине не говорят".
Я уже видела в некоторых домах такие плакаты. А так как мне именно хотелось, ввиду предстоящего свидания, поговорить о Распутине, то я громко и медленно прочла:
- "Здесь о Рас-пу-ти-не не го-во-рят".
Сидевшая наискосок от меня барышня, худенькая, остренькая, нервная, быстро обернулась, взглянула на меня, на надпись, потом снова на меня. Словно хотела что-то сказать.
- Это кто? - спросила я у соседа.
- Это Е., фрейлина. Дочь того Е. Знаете? - назвал очень известное в то время имя.
- Знаю.
После обеда барышня подсела ко мне. Я почувствовала, что ей очень хочется поговорить со мной, и захотелось именно тогда, когда я прочла вслух надпись. Но лепетала она что-то о литературе, рассеянно и бестолково, и ясно было, что не знает, как перейти на то, что ее интересует.
Я решила ей помочь.
- Видели вы надпись на камине? Правда, забавно? У Брянчаниновых тоже такая.
Она сразу оживилась.
- Да, да. Я только не понимаю смысла. Почему нельзя говорить?
- Вероятно, слишком много говорят, и всем уже надоело...
- Надоело? - даже как бы испугалась она. - Как - надоело? Неужели вы думаете, что эта тема неинтересна? Что Распутин не интересен?
- А вам приходилось его встречать? - спросила я.
- Кого - его? Распутина?
И вдруг вся задвигалась, забеспокоилась, задохнулась, и на худеньких бледных щеках ее выступили красные пятна.
- Распутина? Да... очень мало... редко. Он хочет непременно со мной познакомиться. Говорят, что это очень, очень интересно. Вы знаете, когда он смотрит пристально, я всегда чувствую страшное сердцебиение... Это удивительно. Я встречала его раза три у знакомых. В последний раз он вдруг подошел ко мне близко-близко и сказал: "Ты чего же, ты приходи ко мне, щупленькая, слышишь?" Я ужасно растерялась, ответила, что не знаю, что не могу... А он тогда положил мне руку на плечо и сказал: "Непременно приходи. Слышишь? Придешь!" И так властно, так сильно сказал "придешь", точно это уже кем-то решено и ему открыто. Понимаете? Как будто судьба моя ему открыта. Он видит ее и знает. Вы, конечно, понимаете, что я ведь ни за что к нему не пойду, но эта дама, у которой я его встречала, говорит, что пойти надо, что у него бывает много дам нашего круга, что в этом нет ничего предосудительного. Да, но... я... я не пойду. |
Это "не пойду" она как-то взвизгнула. Вообще вид у нее стал такой, будто она сейчас истерически закричит и заплачет.
Что за история! Барышня тихая, серенькая, худенькая, лет ей на вид не меньше тридцати пяти. И вдруг так неприлично теряет всякое самообладание при одном имени Распутина, того мужика в розовой ситцевой рубашке, который заставлял "Аннушку" искать "ситечко"...
К нам подошла хозяйка дома, и Е., не отвечая на ее вопрос, вероятно даже не слыша его, пошла угловатой, дергающейся походкой к зеркалу пудрить лицо.
Весь следующий день не могла отделаться от впечатления, которое произвела на меня эта дергающаяся кликуша фрейлина.
Стало беспокойно и противно.
Чувствовала моральную тошноту от всей этой истерической атмосферы, окружавшей имя Распутина.
Понимала, что много, конечно, плетется о нем обывательского, глупого вранья, но чувствовалось, что был все-таки какой-то живой, невыдуманный источник, беспокойный и жуткий, который и питал все эти легенды.
Днем снова звонил Измайлов, подтвердил приглашение, обещал, что Распутин будет непременно, и просил от имени Розанова принарядиться "пошикарнее", чтобы Распутин отнюдь писательницы во мне не заподозрил, а думал бы, что с ним беседует просто "барынька".
Эта просьба о "шикарности" очень меня рассмешила.
- Розанов положительно навязывает - мне роль какой-то библейской Юдифи или Далилы. Вот уж наверное провалю. Ни актерских, ни провокаторских талантов в себе не чувствую. Право, только дело испорчу.
- Ну, там видно будет, - успокаивал Измайлов. - Прикажете за вами заехать?
Я отказалась, потому что обедала у знакомых и оттуда меня должны были проводить.
Вечером, одеваясь, обдумывала, что для мужика значит "пошикарнее" .
Надела золотые туфли, кольца, серьги. Очень неистово расфуфыриваться стыдно. Не станешь же всем объяснять, что это заказной "шик"!
За обедом у знакомых, на этот раз без всякой с моей стороны хитрости, зашел разговор о Распутине. (Правы, значит, были те, кто вывешивал на своем камине запрещающие плакаты.)
Передавали, как всегда, сплетни о взятках, которые шли через старца в карманы кого следует, о немецких подкупах, о шпионстве, о придворных интригах, нити которых были в руках Распутина.
Даже "черный автомобиль" сплели почему-то с именем Распутина.
"Черный автомобиль" - до сих пор неразгаданная легенда. Этот автомобиль несколько ночей подряд мчался через Марсово поле, пролетал через Дворцовый мост и пропадал неизвестно куда. Из автомобиля стреляли в прохожих. Были раненые.
- Это распутинское дело. Здесь его рука, - приговаривали рассказчики.
- Да при чем же он здесь?
- Ему все черное, злое, непонятное выгодно, Все, что сеет смуту и панику. Перед теми, кто ему нужен, он сумеет объяснить все для своей выгоды.
Странные были разговоры. Но так как в те времена вообще много было странного, то никто особенно и не удивлялся. А наступившие вскоре события смели с памяти "черный автомобиль". Не до него было.
Но тогда, за обедом, обо всем этом говорилось. Главное же, удивлялись необычайной наглости Распутина. Н. Разумов, бывший тогда директором горного департамента, рассказывал с негодованием, что к нему явился чиновник его ведомства из провинции с просьбой о переводе по службе и как протекцию принес листок, на котором рукой совершенно с Разумовым не знакомого Распутина было коряво нацарапано:
"Милай, дарагой, исполни просьбу подателеву а у меня в долгу не останешься. Григорий".
- Подумайте - наглость-то! Наглость-то какая! И очень многие министры рассказывают, что получают подобные записочки. И очень многие (о чем, конечно, уже не рассказывают) просьбы эти исполняют. И мне даже говорили неосторожно, мол, с вашей стороны, что вы так рассердились, ему передадут. Нет, вы подумайте только, какая мерзость! "Милай, дарагой"! И тот хорош - с записочкой явился. Ну, я ему показал "дарагого"! Говорят, через четыре ступеньки по лестнице бежал. А ведь на вид такой приличный господин, да и по службе довольно крупный инженер.
- Да, - сказал один из присутствующих. - Я уже много раз слышал о рекомендациях вроде "милаго, дарагого", но что прошению не был дан ход, встречаю в первый раз. Многие негодуют и тем не менее не считают возможным отказать. Распутин, говорят, мужик мстительный.

4
Выло уже больше десяти часов, когда я подъехала к дому Ф-а.
Хозяин встретил меня в передней. Любезно сказал, что где-то уже был мне представлен, и повел в свой кабинет.
- Ваши уже давно здесь.
В накуренной небольшой комнате сидело человек шесть.
Розанов, со скучающим и недовольным лицом, Измаилов, какой-то напряженный, точно притворяющийся, что все, мол, ладно, когда на самом деле что-то не выгорело.
М-ч у притолоки, с видом своего человека в доме, еще двое-трое неизвестных, притихших на диване, и, наконец, Распутин. Был он в черном суконном русском кафтане, в высоких лакированных сапогах, беспокойно вертелся, ерзал на стуле, пересаживался, дергал плечом.
Роста довольно высокого, сухой, жилистый, с жидкой бороденкой, с лицом худым, будто втянутым в длинный мясистый нос, он шмыгал блестящими, колючими, близко притиснутыми друг к дружке глазками из-под нависших прядей масленых волос. Кажется, серые были у него глаза. Они так блестели, что цвета нельзя было разобрать. Беспокойные. Скажет что-нибудь и сейчас всех глазами обегает, каждого кольнет, что, мол, ты об этом думаешь, доволен ли, удивляешься ли на меня?
В этот первый момент показался он мне немножко озабоченным, растерянным и даже смущенным. Старался говорить "парадные" слова.
- Да, да. Вот хочу поскорее к себе, в Тобольск. Молиться хочу. У меня в деревеньке-то хорошо молиться, и Бог там молитву слушает.
Сказал - и всех по очереди остро и пытливо кольнул глазами через масленые пряди своих волос.
- А у вас здесь грех один. У вас молиться нельзя. Тяжело это, когда молиться нельзя. Ох, тяжело.
И опять озабоченно всех оглядел, прямо в лицо, прямо в глаза.
Нас познакомили, причем (как, очевидно, уже условились товарищи по перу) меня ему не назвали.
Посмотрел на меня внимательно - словно подумал: "Из каких таких?"
Настроение было скучно-напряженное, никому не нужное. Что-то в манере Распутина - то ли беспокойство, забота ли о том, чтобы слова его понравились, - показывало, что он как будто знает, с кем имеет дело, что кто-то, пожалуй, выдал нас, и он себя чувствует окруженным "врагами-журналистами" и будет позировать в качестве старца и молитвенника.
От журналистов он, говорят, действительно много претерпел. Сплошь и рядом появлялись в газетах заметки с разными лукавыми намеками. Писали, что Распутин в тесном кругу друзей, подвыпив, рассказывал много интересного о жизни весьма высокопоставленных лиц. Была ли это правда или просто газетная сенсация - не знаю. Но знаю, что у Распутина была двойная охрана. Одна, с его ведома, охраняла от покушений на его жизнь. Другая, от него тайная, следила, с кем он водится и не болтает ли лишнего, подмечала и доносила куда следует. Как эта вторая охрана была поставлена, в точности не знаю. Думаю, что кем-то, кому хотелось престиж Распутина при дворе подорвать.
Он был чуткий, звериным нюхом чуял, что окружен, и, не зная, где враг, шарил глазами, искал сторожко исподтишка, весь начеку...
Настроение моих друзей передалось и мне. Стало скучно и как-то неловко сидеть в незнакомом доме и слушать, как мучительно выдавливает из себя Распутин никому не нужные душеспасительные фразы. Точно экзамен держит и боится провалиться.
Захотелось домой.
Розанов встал, отвел меня в сторону и сказал потихоньку:
- Весь расчет на обед. Может быть, он еще развернется. Мы с хозяином уже условились: вас он посадит рядом. А мы около вас. Вы его разговорите. С нами он так говорить не станет - он любит дам. Непременно затроньте эротические темы. Тут он будет интересен, тут надо его послушать. Это может выйти любопытнейший разговор.
Розанов вообще с каждым человеком эротические темы считал за любопытнейшие, поэтому я вполне поняла его особый острый интерес к такому разговору с Распутиным. Ведь чего только про Распутина не говорили: и гипнотизер, и магнетизер, и хлыст, и сатир, и святой, и бесноватый.
- Хорошо, - сказала я. - Попробую поговорить.
Обернувшись, встретила два острых, как шпильки, глаза. Распутина видимо, обеспокоила наша тайная беседа с Розановым.
Задергал плечом и отвернулся.
Пригласили к столу.
Меня посадили на угол. Слева - Розанов и Измайлов. Справа - Распутин.
Кроме нас за столом оказалось еще человек двенадцать гостей: какая-то важного вида старуха, про которую мне шепнули: "Это та, что постоянно при нем". Какой-то озабоченный господин, который торопливо усадил по другую руку Распутина молодую, красивую и очень разряженную ("во всем шикарном") даму с не подходящим к туалету убитым, безнадежным выражением лица. В конце стола поместились какие-то странные музыканты - с гитарой, с гармонией и с бубном, точно на деревенской свадьбе.
Хозяин подошел к нам, наливая вина и угощая закусками. Я тихонько спросила про красивую даму и музыкантов.
Музыканты, оказывается, были нужны - Гриша любил иногда поплясать, и именно под их музыку. Эти музыканты и у Юсупова играют.
- Очень хорошие музыканты. Оригинальные. Вот вы услышите. О красивой даме сказал, что у ее мужа (озабоченного господина) какое-то служебное, очень сложное и неприятное дело, которое только через Распутина можно сделать простым и приемлемым. И вот этот господин водит свою жену всюду, где только можно встретить старца, и подсаживает ее к нему, надеясь, что он когда-нибудь обратит на нее внимание.
- Уже два месяца старается, а Гриша словно и не видит их. Он ведь странный и упрямый.
Распутин пил быстро и много и вдруг, нагнувшись ко мне, зашептал:
- Ты чего же это не пьешь-то? Ты пей. Бог простит. Ты пей.
- Да я не люблю вина, оттого и не пью.
Он посмотрел недоверчиво.
- Пустяки! Ты пей. Я тебе говорю: Бог простит. Бог простит.| Бог тебе многое простит. Пей!
- Да я же вам говорю, что мне не хочется. Не буду же я насильно пить?
- О чем он говорит? - зашептал слева Розанов. - Вы заставьте его громче говорить. Переспрашивайте, чтобы громче, а то мне не слышно.
- Да и слушать нечего. Просто уговаривает вино пить.
- А вы наводите его на эротику. Господи! Да неужели не умеете повести нить разговора?
Мне стало смешно.
- Да не мучьте вы меня! Вот тоже нашли Азефа-провокатора. И чего ради я буду для вас стараться?
Я отвернулась от Розанова, и два острых распутинских глаза, подстерегая, укололи меня.
- Так не хочешь пить? Ишь ты какая строптивая. Не пьешь, когда я тебя уговариваю.
И он быстрым, очевидно привычным, движением тихонько дотронулся до моего плеча. Словно гипнотизер, который хочет направить через прикосновение ток своей воли.
И это было не случайно.
По напряженному выражению всего его лица я видела, что он знает, что делает. И я вдруг вспомнила фрейлину Е., ее истерический лепет: "Он положил мне руку на плечо и так властно сказал..."
Так вот оно что! Гриша работает всегда по определенной программе. Я, удивленно приподняв брови, взглянула на него и спокойно усмехнулась.
Он судорожно повел плечом и тихо застонал. Отвернулся быстро и сердито, будто совсем навсегда, но сейчас же снова нагнулся.
- Вот, - сказал, - ты смеешься, а глаза-то у тебя какие - знаешь? Глаза-то у тебя печальные. Слушай, ты мне скажи - мучает он тебя очень? Ну, чего молчишь?.. Э-эх, все мы слезку любим, женскую-то слезку. Понимаешь? Я все знаю.
Я обрадовалась за Розанова. Очевидно, начиналась эротика.
- Что же вы такое знаете? - спросила я громко, нарочно, чтобы и он повысил голос, как это многие невольно делают.
Но он снова заговорил тихо:
- Как человек человека от любви мучает. И как это надо, мучить-то, все знаю. А вот твоей муки не хочу. Понимаешь?
- Ничего не слышно! - сердито с левой стороны ворчал Розанов.
- Подождите, - шепнула я.
Распутин заговорил снова:
- Что за кольцо у тебя на руке? Что за камешек?
- Аметист.
- Ну, все равно. Протяни мне его тихонько под столом. Я на него дыхну, погрею... Тебе от моей души легче станет.
Я дала ему кольцо.
- Ишь, чего ж ты сняла-то? Я бы сам снял. Не понимаешь ты...
Но я отлично понимала. Оттого я и сняла сама.
Он, прикрыв рот салфеткой, подышал на кольцо и тихонько надел мне его на палец.
- Вот когда ты придешь ко мне, я тебе много расскажу, чего ты и не знала.
- Да ведь я не приду? - сказала я и опять вспомнила фрейлину Е.
Вот он, Распутин, в своем репертуаре. Этот искусственно-таинственный голос, напряженное лицо, властные слова. Все это, значит, изученный и проверенный прием. Если так, то уж очень это все наивно и просто. Или, может быть, слава его как колдуна, вещуна, кудесника и царского любимца давала испытуемым особое, острое настроение любопытства, страха и желания приобщиться этой жуткой тайне? Мне казалось, будто я рассматривала под микроскопом какую-то жужелицу. Вижу чудовищные мохнатые лапы, гигантскую пасть, но притом прекрасно сознаю, что на самом-то деле это просто маленькое насекомое.
- Не при-дешь? Нет, придешь. Ты ко мне придешь.
И он снова тайно и быстро дотронулся до моего плеча. Я спокойно отодвинулась и сказала:
- Нет, не приду.
И он снова судорожно повел плечом и застонал. Очевидно, каждый раз (и потом я заметила, что так действительно и было), когда он видел, что сила его, волевой его ток не проникает и отталкивается, он чувствовал физическую муку. И в этом он не притворялся, потому что видно было, как хочет скрыть и эту плечевую судорогу, и свой странный тихий стон.
Нет, все это не так просто. Черный зверь ревет в нем... Посмотрим...

5
- Спросите у него про Вырубову, - шептал Розанов. - Спросите про всех, пусть все расскажет и, главное, погромче.
Распутин косо, через масленые пряди волос, глянул на Розанова.
- Чего этот там шепчет?
Розанов протянул к нему свой бокал.
- Я чокнуться хотел.
Чокнулся и Измайлов.
Распутин сторожко посматривал на них, отводил глаза, и снова.
И вдруг Измайлов спросил:
- А что, скажите, вы никогда не пробовали писать?
Ну кому, кроме писателя, придет в голову такой вопрос?
- Случалось, - ответил Распутин, ничуть не удивившись. - Очень даже случалось.
И поманил пальцем молодого человека, сидевшего на другом конце стола.
- Милай! Вот принеси-ка сюда листочки с моими стихами, что вы давеча на машинке-то отстукивали.
"Милай" живо сбегал за листками.
Распутин раздал. Все потянулись. Листьев, переписанных на машинке, было много - на всех хватило. Прочитали.
Оказалось стихотворение в прозе, в стиле "Песни Песней", туманно-любовное. Еще помню фразу:
"Прекрасны и высоки горы. Но любовь моя выше и прекраснее их, потому что любовь есть Бог".
Это, кажется, и была единственная понятная фраза. Остальное было набор слов.
Пока читала, автор, очень беспокойно оглядывая всех, следил за впечатлением.
- Очень хорошо, - сказала я.
Он оживился.
- Милай! Дай чистый листочек, я ей сам напишу.
Спросил:
- Как твое имя?
Я сказала.
Он долго муслил карандаш. Потом корявым, еле разборчивым мужицким почеркам нацарапал:
"Надежде.
Бог есть любовь. Ты люби. Бог простит.
Григорий".
Основной, значит, лейтмотив распутинских чар был ясен: люби - Бог простит.
Но почему же его дамы от такой простой и милой формулы впадают в истерический экстаз? Отчего дергалась и пятнами краснела фрейлина Е.? Тут дело неспроста.

6
Я долго смотрела на корявые буквы, на подпись "Григорий"...
Какая страшная сила была в этой подписи. Я знала случай, когда эти восемь корявых букв вернули человека, осужденного судом и уже сосланного на каторгу.
Вероятно, эта же подпись могла бы и отправить кого-нибудь туда же...
- Вы сохраните этот автограф, - сказал Розанов. - Это занятно.
Он действительно долго сохранялся у меня. В Париже, лет шесть тому назад, нашла я его в старом портфеле и подарила автору французской книги о Распутине - В. Бинштоку.
Писал Распутин с трудом, совсем был малограмотный. Так писал у нас в деревне лесной объездчик, который заведовал весенним сплавом и ловил браконьеров. Писал он счета: "Поезда в дачу взад и обратно петь ру" (пять рублей).
Распутин и внешностью на него походил поразительно. Может быть, оттого и не чувствовала я никакого мистического трепета от его слов и жестикуляций. "Бог - любовь, приде-ошь" и прочее. Все вспоминалось "петь ру" и разбивало настроение... Хозяин вдруг озабоченно подошел к Распутину.
- Телефон из Царского.
Тот вышел.
Значит, в Царском знали, где он сейчас находится. Может быть, даже всегда знали, где его искать.
Воспользовавшись его отсутствием. Розанов стал давать инструкции, как наводить разговор на всякие интересные темы.
Главное - пусть расскажет о своих хлыстовских радениях. Правда ли, мол, это, и если да, то как именно он это устраивает и нельзя ли мол, попасть на них.
- Пусть он вас пригласит, а вы и нас прихватите.
Я согласилась охотно. Это действительно было бы интересно.
Но Распутин к столу не вернулся. Хозяин сказал, что его спешно вызвали в Царское Село (а был уже двенадцатый час ночи), что он, уезжая, просил сказать мне, что непременно вернется.
- Ты ее не отпускай, - повторил Ф. его слова. - Пусть она меня ждет. Я вернусь.
Разумеется, никто его ждать не стал. Во всяком случае, наша компания сразу после обеда уехала.

7
Все мои знакомые, которым я рассказывала о состоявшейся встрече, выказывали какой-то совершенно необычайный интерес. Расспрашивали о каждом слове старца, просили подробно описать его внешность и, главное, "нельзя ли тоже туда попасть?".
- Какое он на вас произвел впечатление?
Отвечала:
- Не сильное, но довольно противное.
Советовали этим знакомством не пренебрегать. Никто не знает, что его ждет в будущем, а Распутин такая сила, с которой нельзя не считаться. Он смещает министров, тасует придворных, как колоду карт. Его немилости страшатся пуще чем царского гнева.
Говорили о каких-то тайных немецких ходах через Распутина к Александре Федоровне. Он при помощи своих молитв и внушений руководит нашим фронтом.
- Перейдете до такого-та числа в наступление - наследник заболеет.
Для человека, ведущего какую-нибудь серьезную политическую линию, Распутин показался мне недостаточно серьезным. Слишком дергался, слишком рассеивался вниманием, был сам весь какой-то запутанный. Вероятно, поддавался уговорам и подкупам, не особенно обдумывая и взвешивая. Самого его несла куда-то та самая сила, которою он хотел управлять. Не знаю, каков он был в начале своей карьеры, но в те дни, когда я его встретила, он словно уже сорвался и несся в вихре, в смерче, сам себя потеряв. Повторял бредовые слова: "Бог... молитва... вино", путал, сам себя не понимал, мучился, корчился, бросался в пляс с отчаянием и с воплем, как в горящий дом за забытым сокровищем. Я потом видела этот пляс его сатанинский...
Рассказывали, что он собирал своих поклонниц, дам из общества, в бане и заставлял, "чтобы сломить дух гордости и научить смирению", мыть ему ноги. Не знаю, правда ли это, но могло бы быть правдой. Там, в этой истерической атмосфере, самая идиотская выдумка могла казаться правдой. Магнетизер ли он?
Мне довелось говорить о нем с человеком, серьезно изучавшим гипнотизм, магнетизм, влияние на чужую волю.
Я рассказала ему о странном жесте Распутина, об этом быстром прикосновении и об судороге, которая корчила его каждый раз, когда он видел, что приказ его не исполнялся.
- Да неужели же вы не знаете? - удивился мой собеседник. - Ведь это прикосновение - это типичный магнетический акт. Это передача волевого тока. И каждый раз, как ток этот не воспринимается, он летит обратно и ударяет магнетизера. Этот ток тем сильнее, чем напряженнее и сильнее была направленная им волна. Вы рассказываете, что он очень долго настаивал, значит, напрягал свою силу. Поэтому обратный ток ударял его до такой боли, что он корчился, стонал. Ему, наверное, было очень тяжело, и он мучительно напрягался победить отпор. Все, что вы рассказываете, - типичный случай магнетического опыта.

8
Дня через три-четыре после этого обеда у Ф-а снова позвонил Измайлов.
- Ф. очень, очень просит нас снова пообедать у него. Обещает, что на этот раз будет гораздо интереснее, что в прошлый раз Распутин и оглядеться не успел, как ему пришлось уже уехать.
Рассказывал, что к нему заезжал М-ч, очень убеждал приехать (прямо антрепренер какой-то!) и показывал точный список приглашенных: все мирные люди, из приличного общества. Можно было ехать спокойно.
- В последний раз, - убеждал меня Измайлов. - Поговорим с ним позначительнее. Может быть, что-нибудь интересное выудим. Человек ведь незаурядный. Поедем.
Я согласилась.
На этот раз приехала позже. Все уже давно сидели за столом.
Народу было значительно больше, чем в первый раз. Прежние были все налицо. Музыканты тоже. Распутин на прежнем месте. Все сдержанно разговаривали друг с другом, точно были они обыкновенные гости, приглашенные пообедать. На Распутина никто не глядел, как будто он здесь совсем ни при чем. И вместе с тем чувствовалось (да так оно и было), что большинство не знало друг друга и пришли все только для того, на что и решиться будто не смели: разглядеть, узнать, поговорить с Распутиным.
Распутин снял свою поддевку и сидел в колкой розовой канаусовой рубашке навыпуск с косым вышитым воротом.
Лицо у него было почерневшее, напряженное, усталое, глубоко запали колючие глаза. Повернулся почти спиной к сидевшей рядом с ним той самой разряженной жене адвоката, что была в прошлый раз. Мой стул по другую руку старца был пуст.
- А-а! Вот она, - дернулся он. - Ну, садись скорее. Я жду. Чего в прошлый раз укатила? Я вернулся, а ее и нету! Пей! Чего же ты? Я тебе говорю: пей! Бог простит.
Розанов и Измайлов на прежних местах.
Распутин нагнулся ко мне:
- Тяжко я по тебе тосковал.
- Ну, это все пустяки. Это вы говорите из любезности, - отвечала я громко. - Расскажите лучше что-нибудь интересное. Правда, что вы устраиваете хлыстовские радения?
- Радения? Здесь-то, в Питере?
- А что - разве нет?
- А кто сказал? - спросил он беспокойно. - Кто сказал? Говорил, что сам был, что сам видал, али слыхал, али как?
- Да я не помню кто.
- Не по-омнишь? Ты вот лучше, умница, ко мне приходи, я тебе много чего порасскажу, чего не знаешь. Ты не из англичанок будешь?
- Нет, совсем русская.
- Личико у тебя англичанское. Вот есть у меня в Москве княгиня Ш. Тоже личико англичанское. Нет, брошу все, в Москву поеду.
- А Вырубова? - говорю уж бед всякого смысла, единственно, чтобы угодить Розанову, спросила я.
- Вырубова? Нет, Вырубова нет. У нее лицо круглое, не англичанское. Вырубова у меня деточка. У меня, скажу я тебе, так: у меня есть которые деточки и которые другие. Я врать не буду, это так.
- А... царица? - вдруг осмелев, сдавленным голосом просипел Измайлов. Александра Федоровна?
Я немножко испугалась смелости вопроса. Но, к удивлению моему, Распутин очень спокойно ответил:
- Царица? Она больная. У нее очень грудь болит. Я руку на нее наложу и молюсь. Хорошо молюсь. И ей всегда от моей молитвы легче. Она больная. Молиться надо за нее и за деточек. Плохо... плохо... - забормотал он.
- Что плохо?
- Нет, ничего... молиться надо. Деточки хорошие...
Помню, в начале революции я читала в газетах о том, что найдена "гнусная переписка старца с развращенными княжнами". Переписка такого содержания, что "опубликовать ее нельзя". Впоследствии, однако, письма эти опубликовали. И были они приблизительно такого содержания: "Милый Гриша, помолись за меня, чтобы я хорошо училась". "Милый Гриша, я всю неделю вела себя хорошо и слушалась папу и маму..."
- Молиться надо, - бормотал Распутин.
- А вы знаете фрейлину К? - спросила я.
- Это такая востренькая? Будто видал. Да ты приходи ко мне. Всех покажу и про всех расскажу.
- Зачем же я приду? Они еще рассердятся.
- Кто рассердится?
- Да все ваши дамы. Они меня не знают, я человек для них совсем чужой. Наверное, будут недовольны.
- Не смеют! - Он стукнул кулаком по столу. - У меня этого нет. У меня все довольны, на всех благодать почиет. Прикажу - ноги мыть, воду пить будут! У меня все по-Божьему. Послушание, благодать, смирение и любовь.
- Ну вот, видите - ноги мыть. Нет, уж я лучше не приду.
- Придешь. Я зову.
- Будто уж все и шли, кого вы звали?
- До сих пор - все.

9
Справа от Распутина, настойчиво и жадно прислушиваясь к нашему разговору, томилась жена адвоката.
Изредка, поймав на себе мой взгляд, она заискивающе улыбалась. Муж все шептал ей что-то и пил за мое здоровье.
- Вот вы лучше пригласите к себе вашу соседку, - сказала я Распутину. Посмотрите, какая милая.
Она, услышав мои слова, подняла на меня глаза, испуганные и благодарные. Она даже побледнела, так ждала ответа. Распутин взглянул, быстро отвернулся и громко сказал:
-А-а! Дура собачья!
Все сделали вид, что не слышат.
Я повернулась к Розанову.
- Ради Бога, - сказал тот, - наведите разговор на радения. Попробуйте еще раз.
Но у меня совсем пропал интерес к разговору с Распутиным. Мне казалось, что он пьян. Хозяин все время подходил и подливал ему вина, приговаривая:
- Это твое, Гриша, твое любимое.
Распутин пил, мотал головой, дергался и бормотал что-то.
- Мне очень трудно сейчас говорить с ним, - сказала я Розанову. Попробуйте теперь вы сами. Вообще, можем же мы вести общий разговор!
- Не удастся. Тема очень интимная, тайная. А к вам у него уже есть доверие...
- Чего он там все шепчется? - прервал нас Распутин. - Чего он шепчется, этот, что в "Новом времени" пишет?
Вот тебе раз! Вот вам и инкогнито.
- Почему вы думаете, что он пишет? Это кто-нибудь спутал... Вам еще скажут, что и я пишу.
- Говорили, будто ты из "Русского слова", - спокойно отвечал он. - Да мне-то все равно.
- Кто же это сказал?
- А я и не помню, - подчеркнуто повторил он мой ответ на свой вопрос, кто, мол, рассказывал мне о радениях.
Запомнил, значит, что я ответить не захотела, и теперь отплачивает мне тем же: "А я и не помню!"
Кто же нас выдал? Ведь была обещана полная конспирация. Это было очень странно.
Ведь не мы добивались знакомства со старцем. Нас пригласили, нам это знакомство предложили и вдобавок нам посоветовали не говорить, кто мы, так как "Гриша журналистов не любит", разговоров с ними избегает и всячески от них прячется.
Теперь оказывается, что имена наши отлично Распутину известны, а он не только от нас не прячется, но, наоборот, втягивает в более близкое а знакомство.
Чья здесь игра? М-ч ли все это для чего-то организовал - для чего, неизвестно? Сам ли старец для каких-то своих хитросплетений? Или случайно кто-нибудь выболтал наши имена?
Атмосфера очень нездоровая. Предположить можно все что угодно.
И что я знаю обо всех этих наших сотрапезниках? Кто из них из охранки? Кто кандидат на каторгу? А кто тайный немецкий агент? И для кого из всей этой честной компании мы были привлечены как полезная сила? Распутин ли здесь путает, или его самого запутывают? Кого продают?
- Наши имена ему известны, - шепнула я Розанову.
Он удивленно взглянул на меня и зашептался с Измайловым.
И в эту минуту вдруг ударили музыканты по своим инструментам. Звякнул бубен, зазвенела гитара, запела гармонь плясовую. И в тот же миг вскочил Распутин. Вскочил так быстро, что опрокинул стул. Сорвался с места, будто позвал его кто, и, отбежав от стола (комната была большая), вдруг заскакал, заплясал, согнул колено углом вперед, бороденкой трясет, и все кругом, кругом... Лицо растерянное, напряженное, торопится, не в такт скачет, будто не своей волей, исступленно, остановиться не может...
Все вскочили, окружили, смотрят. Тот "милай", что за листками бегал, побледнел, глаза выпучил, присел и в ладоши хлопает:
- Гоп! Гоп! Гоп! Так! Так! Так!
И никто кругом не смеялся. Все смотрели точно испуганно и, во всяком случае, очень, очень серьезно.
Зрелище было до того жуткое, до того дикое, что, глядя на него, хотелось завизжать и кинуться в круг, вот тоже так скакать, кружить, пока сил хватит.
А лица кругом становились все бледнее, все сосредоточеннее. Нарастало какое-то настроение. Точно все ждали чего-то... Вот, вот... Сейчас...
- Ну какое же может быть после этого сомнение? - сказал за мной голос Рованова. - Хлыст!
А тот скакал козлом, страшный, нижняя челюсть отвисла, скулы обтянулись, пряди волос мотаются, хлещут по впалым орбитам глаз. Розовая колкая рубаха раздулась на спине пузырем.
- Гоп, гоп, гоп! - хлопал в ладоши "милай".
И вдруг Распутин остановился. Сразу. И музыка мгновенно оборвалась, словно музыканты знали, что так надо делать.
Он упал в кресло и водил кругом уже не колючими, а растерянными глазами.
"Милай" поспешно подал ему стакан вина. Я ушла в гостиную и сказала Измайлову, что хочу уехать.
- Посидите, отдохните немножко, - сказал тот.
Было душно. От духоты билось сердце и руки дрожали.
- Нет, здесь не душно, - сказал Измайлов. - Это у вас нервное.
- Пожалуйста, не уезжайте! - попросил Розанов. - Теперь очень легко можно будет добиться от него приглашения на радения.
Гости перебрались в гостиную и расселись кругом у стен, словно в ожидании какого-то дивертисмента. Пришла и красивая дама. Муж поддерживал ее под руку. Она шла низко опустив голову, и мне показалось, что она плачет.
Я встала.
- Не уходите, - сказал Розанов.
Я покачала головой и пошла по направлению к передней. Из столовой наперерез мне вышел Распутин. Подошел и взял меня за локоть.
- Подожди минутку, что я тебе скажу. Только слушай хорошенько. Видишь, сколько кругом нас народу? Много? Много, а никого нет. Вот: я и ты, и только всего. Вот стоим мы здесь с тобой, я и ты. И я тебе говорю: ты приходи! Тяжко хочу, чтобы ты пришла. Так тяжко, что вот прямо о землю бы бросился!
Он судорожно дергал плечом и стонал.
И было все так нелепо, и то, что мы стоим посреди зала, и что он так мучительно-серьезно говорит...
Надо было разбить настроение.
Подошел Розанов и, делая вид, что просто проходит мимо, насторожил ухо. Я засмеялась и, показывая на него, сказала Распутину:
- Да вот он меня не пускает.
- Не слушай его, желтого, приходи. А его с собой не води, он нам не нужен. Ты Распутиным не брезгуй, мужиком. Я кого полюблю, я тому палаты каменные строю. Не слыхала, что ли?
- Не слыхала, - ответила я.
- Врешь, умница, слыхала. Это я могу. Палаты каменные. Увидишь. Я много могу. Только приходи ты, ради Бога, скорее. Помолимся вместе. Чего ждать-то! Вот меня все убить хотят. Как на улицу выхожу, так и смотрю во все стороны, не видать ли где рожи. Да. Хотят убить. Ну что ж! Не понимают, дураки, кто я таков. Колдун? А может, и колдун. Колдунов жгут. так и пусть сожгут. Одного не понимают: меня убьют, и России конец. Помни, умница: убьют Распутина России конец. Вместе нас с ней и похоронят.
Он стоял посреди залы, худой, черный, как иссохшее, горелое, суковатое дерево.
- И России конец... конец России...
Тряс вытянутой крючковатой рукой, похожий на мельника из "Русалки" в игре Шаляпина.
Страшный он был в эту минуту и совсем безумный.
- А? А? Уходишь? Ну, уходишь, так уходи. А только вспомни... вспомни...

* * *
По дороге домой Розанов (мы ехали вместе) говорил, что пойти к Распутину стоит, что ему, вероятно, кажется подозрительным мой отказ от предложения, которого столькие добиваются.
- Вместе все пойдем, вместе уйдем.
Я говорила, что в этой распутинской атмосфере есть для меня что-то беспредельно противное и очень тяжелое. Подхалимство, кликушество и одновременно обделывание каких-то неизвестных нам темных, очень темных дел. Подойдешь, запачкаешься и не выпутаешься. Противно это все и невесело, а весь интерес к разным "жутким тайнам" этой среды поглощается этим отвращением.
Жалкое, напряженное и несчастное лицо адвокатской жены, которую муж так бесстыдно навязывает пьяному мужику, - во сне мне снится, как кошмар. И ведь у него там" верно, много таких, про которых он кричал и кулаком стучал, что "не смеют и всем довольны".
- Противно уж очень. До жути противно! Боюсь! И потом - не странно ли, что он так привязался, чтобы я пришла?
- К отпору не привык.
- А я думаю, что дело гораздо проще. Думаю, что из-за "Русского слова". Он хотя и делает вид, что не придает значения этому обстоятельству, однако вы сами знаете, что прессы он боится и заискивает перед ней. Может быть, решил залучить себе в моем лице новую жену-мироносицу. Чтобы под его диктовку писала то, что ему интересно. Ведь он всю свою политику проводит через женщин. Подумайте, какой козырь был бы в его руках. Он, по-моему, отлично все рассчитал. Он хитрый.

10
Через несколько дней после этого обеда позвонила знакомая дама. Упрекала, что я не была вчера на ее вечере, на который обещала приехать.
А я об этом вечере совершенно забыла.
- Была Вырубова, - говорила дама. - Ждала вас. Ей очень хочется с вами познакомиться, и я ей это обещала. Ужасно, ужасно обидно, что вы не могли быть.
"Ага! - подумала я. - Начались вести из "того" мира. Чего же ей от меня нужно?"
Что она была именно весть из "того" мира, я не сомневалась ни на минуту. Прошло еще дня два.
Прибежала ко мне старая приятельница, очень взволнованная:
- У С. будет большой вечер. Сама С. заезжала к тебе уже два раза и не заставала тебя дома. Она сегодня была у меня и взяла с меня слово, что я тебя к ним привезу.
Меня несколько удивила такая настойчивость со стороны С. Я не была с ними очень близко знакома. Уж не задумала ли она заставить меня читать или декламировать? Этого как раз я терпеть не могла. Высказала свои опасения.
- Нет-нет, - успокаивала меня приятельница. - Уверяю тебя, что никаких тайных расчетов у них нет. Просто С. тебя очень любит и хочет тебя видеть. Кстати, вечер будет очень интересный. Народу будет немного, все - свои, потому что С. не могут сейчас, во время войны, задавать большие балы. Это было бы неприлично. Никого лишнего не будет. Они умеют все интересно устраивать.

11
Мы приехали в двенадцатом часу.
Народу было много. Среди фраков и вечерних платьев - несколько фигур в одинаковых черных домино и голубых масках. Очевидно, одна компания. Кроме них, маскированных не было.
- Ну, вот вам она. Видите? Привезла, - сказала моя приятельница, подведя меня за руку к хозяйке.
В большом зале пела цыганка. Маленькая, щупленькая, в черном закрытом платье из блестящего шелка. Она страдальчески закидывала шафранно-смуглое личико.
Расставаясь, она говорила:
"Не забудь ты меня на чужбине..."
- Подождем минутку, - шепнула мне хозяйка. - Сейчас она кончит.
И продолжала стоять около меня, ища кого-то глазами.
- Теперь мы можем пройти.
Она взяла меня под руку и повела по залу, все ища кого-то.
Мы прошли через всю комнату и вошли в маленькую полутемную гостиную. Гостиная была пустая. Хозяйка усадила меня на диванчик.
- Я к вам сейчас вернусь. Вы не уходите.
Она действительно скоро вернулась, но не одна. С ней пришло черное домино.
- Вот эта таинственная маска, - смеясь, сказала С., - будет вас пока развлекать. Подождите меня здесь.
Черное домино село рядом со мной и молча смотрело на меня через узкие прорези маски.
- Вы меня не знаете, - пробормотало оно наконец. - Но мне ужасно надо поговорить с вами.
Голос был незнакомый. Но интонация знакомая. Таким прерывистым истерическим тоном говорила со мной фрейлина Е. Говорила о Распутине.
Я посмотрела на свою собеседницу. Нет, это не Е. Та была маленькая. Эта - очень высокая. Чуть-чуть картавила, как все наши великосветские дамы, которые в детстве начинают говорить по-английски прежде чем по-русски.
- Я все знаю, - нервно продолжала незнакомка. - Вы в четверг должны быть в одном доме.
- Нет, - удивилась я. - Я нигде не должна быть.
Она страшно взволновалась:
- Ну зачем, зачем вы не говорите правды? Ведь я же все знаю.
- Где же, по-вашему, я должна быть? - спросила я.
- Там. У него.
- Ничего не понимаю.
- Вы хотите проверить меня? Ну что же, я скажу прямо. Вы будете в четверг у... у Распутина.
- Почему вы так думаете? Меня никто в четверг к нему не приглашал.
Дама притихла.
- Может быть, вы еще не получили этого приглашения... Но все равно вы его должны поучить. Это уже решено.
- Что же вас в этом деле так волнует? - спросила я. - Может быть, вы мне скажете ваше имя?
- Я не для того надела эту идиотскую маску, чтобы говорить вам мое имя. Да это для вас безразлично. Не в этом дело. Дело в том, что вы будете в четверг там.
- Нет, я не собираюсь к Распутину, - спокойно сказала я. - Уверяю вас, что я к нему не пойду.
- А-ах!
Она вся вскинулась и схватила меня за руку своими затянутыми в тугие черные перчатки руками.
- Нет, вы нарочно так говорите. Вы пойдете! Почему вы не пойдете?
- Да мне неинтересно.
- И вы не передумаете?
- Нет.
У нее задрожали плечи. Мне показалось, что она плачет.
- Я думала, что вы искренне, - прошептала она.
Я совсем растерялась.
- Вы чего же это от меня хотите? Вам неприятно, что я не пойду? Я ничего не понимаю. Она опять сжала мне руку.
- Умоляю вас всем, что у вас есть святого: откажитесь идти в четверг. Надо, чтобы он отменил этот вечер. Он не должен приезжать из Царского в четверг. Этому надо помешать, потому что это будет ужасно.
Она бормотала что-то, вздрагивая плечами.
- Я не понимаю, причем я здесь, - сказала я. - Но если это может вас успокоить, то поверьте мне: я даю вам честное слово, что не пойду. Я через три дня еду в Москву.
У нее опять задрожали плечи, и опять показалось мне, что она плачет.
- Спасибо вам, дорогая, дорогая...
И, быстро нагнувшись, она поцеловала мне руку.
Вскочила и ушла.
"Нет, это не Вырубова, - подумала я, вспомнив, как та ждала меня на вечере у знакомых. - Нет, это не она. Вырубова довольно полная, и главное, она хромает. Это не она".
Я разыскала хозяйку.
- Кто эта дама в маске, которую вы мне подсунули?
Хозяйка как будто была недовольна вопросом.
- Как же я могу знать, раз она в маске?
Во время ужина черные домино исчезали. Или, может быть, просто сняли маскарадный наряд.
Я долго присматривалась к незнакомым лицам, ища губы, целовавшие мне руку...
В конце стола сидели музыканты: гитара, гармонь и бубен. Те самые. Распутинские. Цепь... нить.

12
На другой день пришел ко мне Измайлов, страшно расстроенный.
- Случилась ужасная гадость. Вот прочтите. Дает газету.
В газете сообщалось о том, что Распутин стал часто бывать в кругу литераторов, где за бутылкой вина рассказывает разные забавные анекдоты о чрезвычайно высоких особах.
- Это еще не все, - прибавил Измайлов. - Сегодня был у меня Ф. и говорил, что его неожиданно вызвали в охранку и допрашивали, кто именно из литераторов у него обедал и что именно Распутин рассказывал. Грозили высылкой из Петербурга. Но что противнее и удивительнее всего, так это то, что на столе у допрашивавшего его охранника Ф. ясно видел тот самый листок который собственной рукой написал М-ч.
- Неужели М-ч работает в охранке?
- Неизвестно, он ли, или кто другой из гостей Ф. Во всяком случае, надо быть очень осторожными. Если нас и не будут допрашивать, то следить за нами, конечно, будут. Поэтому если Распутин будет писать или вызывать по телефону, то отвечать ему не следует. Впрочем, вашего адреса он не знает, да и вряд ли и фамилию хорошо усвоил.
- Вот вам и мистические тайны старца! Розанова жалко! Такой прозаический бытовой конец...

13
- Барыня, вас два раза кто-то по телефону нарочно спрашивал, - смеясь, говорит мне горничная.
- Как так - нарочно?
- Да я спрашиваю: кто такой? А он говорит: "Распутин". Кто-то, значит, подшучивает.
- Слушайте, Ксюша, ели он еще будет подшучивать, отвечайте непременно, что я уехала, и надолго. Поняли?

14
Я скоро уехала из Петербурга. Распутина больше не видала.
Потом, когда прочла в газетах, что труп его сожгли, - вспомнила его, того, черного скрюченного, страшного колдуна:
"Сожгут? Пусть сожгут. Одного не знают: Распутина убьют, и России конец.
Вспомни!.. вспомни!.."
Вспомнила.

http://lib.rin.ru/doc/i/47882p2.html
Свернуть

Митрополит Вениамин. На рубеже двух эпох
Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох

О Распутине

Вот несколько характерных примеров из моей памяти.
Был 1913 год. Трехсотлетие династии Романовых. Всюду были отданы приказы устраивать торжества. Заготовлены особые романовские кругленькие медали на георгиевской треугольной ленточке. Но воодушевления у народа не было. А уж про интеллигентный класс и говорить нечего. Церковь тоже лишь официально принимала обычное участие в некоторых торжествах. По-видимому, торжество предназначалось к поднятию монархических чувств против будто бы убитой революции. Но это не удалось. И вся эта затея была тоже искусственной. Ведь не праздновал первого столетия династии такой могучий представитель ее, как Петр Великий, он был занят устройством и мощью страны, а не династией.
И через второе столетие, в 1813 году. Александр I тоже не устраивал торжества, потому что занят был устройством своей страны и всей Европы после победы над Наполеоном. А уж, кажется, не было для него и для династии лучшего времени для славы, как после только что прошедшего 1813 года.
Ясно, что идея 1913 года в подпочве своей имела робкое сознание ослабления царской идеологии не только среди интеллигенции, но и в массах. И понятно, что торжества были малоторжественны: отбывалась временная повинность. Это я особенно ярко увидел на губернаторском подобном торжестве в г. Симферополе, где я тогда был ректором семинарии.
В зале красивого Дворянского собрания под председательством культурного и доброжелательного губернатора графа Апраксина было заседание (жена его, урожденная княжна Баратынская, была женщина замечательной духовной красоты, она, в пример мужу, не поносила потом большевиков, хотя ее некоторые ближайшие родные были даже убиты). Нас, из «общества», было человек 100–150... Граф говорил горячую (больше внешне) соответственную речь. В заключение громко предложил крикнуть за династию ура.
Но что же вышло? Кроме его голоса да нескольких из нас, собравшиеся почти не поддержали. Стало очень конфузно...
А у меня опять промелькнула мысль: идея царя тут мертва... А народ и вовсе не праздновал никак.
Не знаю, как проходили торжества в других местах. Но если бы я был в то время на месте царя, то меня охватил бы страх: это было не торжество, а поминки. И следовательно, нужно было делать из них соответствующие государственные выводы. Но отпраздновали, раздали медали и опять успокоились.
А вот факты из народной психологии. При моем ректорстве (1913–1917) перестраивалась и расширялась в Тверской семинарии домашняя церковь на 1000, а с прилежащими классами и на 1200 человек, вместо прежних 100–200. Сколько труда я положил туда! И с увлечением... После чудесно расписали ее в васнецовско-нестеровском стиле... Говорили, что будто потом в подвалах здания была «чека». А теперь, после немцев, остались ли даже стены от этого желтого красивого огромного 4-этажного здания, с прекрасным храмом внутри?
Подрядчиком, взявшим кирпичные и плотничьи работы, был крестьянин Жуков. А уж началась первая война с немцами. Я часто вертелся на любимой постройке. И вот однажды, нимало не стесняясь ни меня, ни своих каменщиков, земляков из его же деревни, Жуков с пренебрежением говорит:
– А нам, мужикам, что? Не все ли равно: Николай ли или Вильгельм? И теперь мы голытьба, и при Вильгельме не будет хуже.
Я удивился и промолчал. Молчали, видимо соглашаясь, и его рабочие. Правда, он был человек несимпатичный, даже грубый, но способный и смелый. И нужно полагать, что так думал уж не один он.
Но далеко продвинулись новые веяния новых времен. И мы уж не пугались, не дивились этому. Так реагировал простой народ.
А вот как откликалось среднее общество. После постройки храма мне захотелось украсить его святыней. В XVIII столетии ректором этой семинарии был свт. Тихон (Соколов), впоследствии епископ Воронежский и Задонский. Мне и пришло желание привезти частицу от его святых мощей в Тверскую семинарию. За ней пришлось мне проезжать маленькой дорогой по нескольким центральным губерниям: Тверской, Московской. Рязанской. Тамбовской и Воронежской, И чего только я не наслышался в вагонах второго класса, то есть среди «общества»... Критика царя среди публики шла совершенно открыто. В частности, это ставилось и в связи с именем Распутина. Я поражался подобной вольностью. А когда воротился с мощами и их встречали на станции с крестным ходом, я сказал речь на тему: «Братья! Страна наша стоит на пороховом погребе!» – и расплакался.
После передавали мне, что один из преподавателей Священного Писания, острослов-толстячок, говорил иронически другим: «Наш ректор-то расчувствовался как!» Он не верил в грядущую революцию, а я уже узрел ее лик своими глазами.
Во время другой поездки, уже близко перед второй революцией, я слышал еще более страшные вещи, уже о гибели династии... Возвратившись в Тверь, я даже поделился подобными разговорами с губернатором фон Бюнтингом и вице-губернатором Г-м. Они не удивились.
Как бы пошла история дальше, не знаю. Но в это время разразилась война 1914 года.
Тут я могу сказать кое-что из моих личных воспоминаний о прогремевшем печальной известностью Григории Ефимовиче Распутине.
Мне пришлось знать его лично года три-четыре.
Через это знакомство мне немного приоткрылась придворная и аристократическая жизнь. Ему приписывается большое влияние на назначение государственных деятелей. Его появление характерно и с точки зрения церковно-религиозной. Его имя, несомненно, дало материал и для революции. Но, конечно, я запишу лишь немногое.
Тяжело это воспоминание. И обычно я не люблю рассказывать о нем. Просил меня один писатель дать ему материал о Распутине, я тоже отказался. И теперь пишу лишь для целости исторического материала, и то далеко не все.
Мне о нем довольно достаточно известно, потому что я знал его с первых дней появления в Санкт-Петербурге в течение нескольких лет. Кроме того, в моих руках оказалась его краткая автобиография, записанная с его слов для государыни, а так как там было много просторечивых выражений и вульгаризма, то по поручению царицы я и должен был в той же желтой сафьяновой тетради изложить все литературно. Но до конца не довелось мне довести этой работы; времена переменились...
Григорий Ефимович Распутин (другая, добавочная, фамилия его была Новых) пришел из сибирского с. Покровского Тюменского уезда Тобольской губернии.
Если верить его рассказам и записям в сафьяновой тетради, то он сначала вел жизнь греховную. Но потом пришел в раскаяние и решил перемениться. Для этого он, между прочим, выкопал где-то там пещеру и стал молиться, поститься, бить поклоны, спасаться. В таких подвигах он дошел будто бы до того, что получил дар даже чудотворения. Его жена, которую я тоже видел в Петербурге вместе с ним, простая, но умная женщина, не верила в святость мужа. Тогда он предложил ей доказательство: сели в лодку на местной реке, и она будто бы поплыла сама вверх без весел. После этого Григорий Ефимович (так обычно звали его) решил «ходить по святым местам», как это широко практиковалось обычно среди богомольных крестьян, паломников, странников. Между другими святынями он особенно часто посещал Верхотурский монастырь Пермской губернии, как ближайший к Сибири. А там, в скиту, жил подвижник – монах о. Макарий. Я его лично видел в Петербурге вместе с настоятелем монастыря архимандритом Н., их привозил Распутин, чтобы показать, какие у него есть хорошие благочестивые друзья. Тогда уже пошла борьба против него.
Действительно, оба эти инока были очень хорошие люди, а о. Макарий и доселе остался у меня в памяти как святой человек, только очень уж доверчивый, как дитя. Святые люди нередко бывали такими: живя сами свято, они и на других смотрели так же, по изречению Григория Богослова: «Кто сам верен, тот всех доверчивее».
А может быть, святые ради спасения грешников намеренно обращались с ними ласково, я такие примеры видел в жизни святого старца Гефсиманского скита, около Сергиевой лавры, о. Исидора.
Так в своих паломничествах Григорий Ефимович добрался и до Казани, Там он познакомился с монахами-профессорами и студентами Духовной академии и произвел на них сильное впечатление. Они порекомендовали ему отправляться в Санкт-Петербургскую Духовную академию, где тогда ректором был епископ Сергий, а инспектором – известный по своей подвижнической жизни и учености архимандрит Феофан. Оба эти человека были безукоризненно чистые люди, глубоко религиозные монахи, пользовавшиеся заслуженным авторитетом в церковных кругах, а о. Феофан – уже и в некоторых великосветских – как духовник и богослов. К ним в Казанской академии дали сопроводительное письмо Распутину. На первом знакомстве в квартире ректора академии кроме о. Феофана и трех-четырех приглашенных студентов был и я. Распутин сразу произвел на меня сильное впечатление как необычайной напряженностью своей личности (он был точно натянутый лук или пружина), так и острым пониманием души: например, мне он тут же строго задал вопрос: «Что же? Чиновник или монах будешь?» Об этом моем тайном намерении знал только один о. Феофан, никто другой. При таком «прозорливом» вопросе гостя он так и засиял. О. Феофан всегда искал Божиих людей в натуре, были и другие примеры в его жизни до и после Распутина. Другим студентам Распутин не сказал ничего особого... Знаю я другие факты его глубокого зрения. И, конечно, он этим производил большое впечатление на людей. Епископ Сергий, однако, не сделался его почитателем. И, кажется, Распутин никогда больше не посещал его. Будущий патриарший местоблюститель был человеком трезвого духа, ровного настроения и спокойно-критического ума. Но зато о. Феофан всецело увлекся пришельцем, увидев в нем конкретный образ раба Божия, святого человека. Начались частые свидания их. Я, как один из близких почитателей о. Феофана, тоже уверовал в святость «старца» и был постоянным слушателем бесед его с моим инспектором. А говорил он всегда очень остроумно. Вообще, Распутин был человек совершенно незаурядный и по острому уму, и по религиозной направленности. Нужно было видеть его, как он молился в храме: стоит точно натянутая струна, лицом обращен к высоте, потом начнет быстро-быстро креститься и кланяться.
И думаю, что именно в этой исключительной энергии его религиозности и заключалось главное условие влияния на верующих людей. Как я уже говорил не раз раньше, духовная жизнь и религиозное горение к тому времени начали падать и слабеть. Вера становилась лишь долгом и традицией, молитва – холодным обрядом по привычке. Огня не было в нас и в окружающих. Пример о. Иоанна Кронштадтского был исключением, но он увлекал преимущественно простой народ. А высшие круги – придворные, аристократы, архиереи, духовенство, богословы, интеллигенты – не знали и не видели религиозного воодушевления. Как-то все у нас опреснилось, или, по выражению Спасителя, соль в нас потеряла свою силу, мы перестали быть «солью земли и светом мира». Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собою: как мы могли зажигать души, когда не горели сами?! Один святой архиерей, епископ Иннокентий, бывший Благовещенский, живший потом на покое в монастыре возле Севастополя, говорил мне: «Вот жалуются, что народ не слушает наших проповедей и уходит из храма, не дожидаясь конца службы. Да ведь чего слушать-то? Мы питаем его манной кашей, а люди хотят уже взрослой твердой пищи».
Верно! Было общее охлаждение в нас. И приходится еще дивиться, как верующие держались в храмах и с нами? Но они были просты душою, не требовательны к нам, а еще важнее, они сами носили в себе живой дух веры и религиозной жизни и им жили, хотя вокруг все уже стыло, деревенело. А интеллигентных людей и высшие круги мы уже не могли не только увлечь, но и удержать в храмах, в вере, в духовном интересе.
И вдруг появляется горящий факел.
Какого он духа, качества, мы не хотели, да и не умели, разбираться, не имея для этого собственного опыта. А блеск новой кометы, естественно, привлек внимание.
Из Духовной академии этот пламень перебросился дальше. Благочестивые люди, особенно женщины, стали восхищаться необыкновенным человеком, круг знакомства стал расширяться все больше... «Святой, святой» – распространялась о нем слава. И, голодный духовно, высший круг потянулся на «свет». Оказывалось, вера совсем уж не такое скучное дело, не все же там мертвецы, а есть и горящие...
Такова, по моему мнению, первая причина шумной рекламы Распутина, люди всегда жаждали сильных ощущений, в чем бы они ни проявлялись. А это, в основе, правильно: человеческая душа создана не для буднического прозябания, а для высокой, мощной жизни. Человек всегда искал захватывающих переживаний, даже хотя бы и нездоровых: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!.» Да, в них нет покоя, но не хочет и не может человек, это «высокое имя», найти покой в безжизненности, во внешней будничной теплохладности.
Однако в этой совершенно законной по существу и идеальной заданное, в стремлении человека всегда лежал соблазн подмеси и преждевременности.
Адам и Ева поторопились быть «яко бози» (Быт.3:5) и лишились того, что имели. Человечество во все века хотело слишком скоро и слишком механически овладеть высотами, украсть и совлечь – как Прометей огонь с неба на землю: получилась ошибка, самообман, «прелесть». Вместо огня оказывался призрачный мираж, вместо горения – коптение, вместо света – мрак. Таково происхождение всех лжеучений, ересей, сект. Еще не созревшие до совершенства, эти люди хватались за верхушки его и падали.
Особенным соблазном у человечества всегда было желание соединить небесное с земным, духовное с телесным. И этот соблазн сильнее был в высших кругах: богатство давало там возможность удовлетворять все положения, а они были по преимуществу плотские, духовное давно исслабело, изжилось. Есть немало оснований думать, что в этих высших кругах столицы и больших центров жизнь давно спустилась весьма низко... Литература Толстого, Тургенева, Достоевского, Гончарова говорила нам давно, что общество там становилось, по предпотопному выражению Библии, «плотью». В нигилистических кругах интеллигенции возобладал другой, но в сущности подобный дух – безбожного материализма: жить только этой земной жизнью – вот ясная цель. В некоторых случаях эти два течения выражались в вульгарных формах, мы помнили еще кружки интеллигентной молодежи – орловские «огарки». Припомню одну картину и из своей памяти.
В одном селе, в интеллигентной семье, было две сестры. Они были всегда точно ангельчики: чистенькие, красиво одетые, безукоризненно скромные, глазки их всегда опущенные: конечно, чистые, верующие. Я, как юноша, не смел бы и подумать о них что-нибудь вольное. Мне казалось, им место на возвышенном пьедестале и непременно под стеклянным колпаком, чтобы на них и пылинка сесть не могла. А мы, простые смертные, могли бы лишь ходить вокруг них и радостно любоваться. Никто никогда за ними не ухаживал. Но вот пришли новые времена. Они обе – курсистки в Петербурге. Их мать, прекрасная, очаровательная нежная женщина, послала со мною на святках гостинцы дочкам. Нашел я их адрес на Сенной, взобрался на пятый этаж, отворяю дверь. И что же вижу? До мрака накуренная комната полна студентов и курсисток, шум, хохот, крики... И вдруг я слышу: наших ангелов зовут по уличному «Анютка!», «Клавдюшка!»... Боже мой! Какое кощунство! Отдал я гостинцы и в большом горе, разочарованный сбежал вниз... Больше я потом нигде не видел их...
Но дело не в простом лишь грехе, а в общечеловеческом стремлении соединить дух и плоть. Всегда существовали не только философии, но и религии, в которых люди хотели сочетать это. В сущности, все языческие религии, включая потом и магометанство, а также – в глубине – и еврейская религия, были двойственными в своей мистике и морали. И этот соблазн лежит в каждом человеке, потерявшем святую цельность после грехопадения. А в России в предреволюционное время создалось даже целое религиозно-философское направление, так называемое неохристианство.
Новость этого учения заключалась именно в стремлении объединить святость с плотью (в целом и широком смысле последнего слова). Святая плоть – вот их мечтательный идеал. Конечно, грех знаком каждому человеку. Но так и нужно называть его грехом. А этого мало человеку, хочется, чтобы все было свято. И в случае с Распутиным не нужно думать, чтобы окружающие его люди были сплошь дурные. Разные были и там. Были – я знал их лично – и прекрасные души. Были и дельцы, которые искали через него выгод. Но были и такие, которых прельщало в нем сочетание святости с плотью, и они сами увлекались этим.
Как же сам он встал на эту линию? Очень просто. В каждом человеке есть эта двойственность, была и оставалась она и в Распутине, как в общей его природе, так и после прежней греховной жизни. Если допустить (а я допускаю) и факт прошедшего перелома в его сибирской жизни, нельзя все же забывать того, что изжить греховность свою – дело наитруднейшее. Самое трудное из всего в мире! И будь он в силе, находись он под хорошим руководством опытного духовника, так в молитвах и покаянии он достиг бы не только спасения, а возможно, и особых Божиих даров. Но он подвизался без руководства, самостоятельно и преждевременно вышел в мир руководить другими. А тут еще он попал в такое общество, где не очень любили подлинную святость, где грех господствовал широко и глубоко. Ко всему этому невероятная слава могла увлечь и подлинного святого человека. И соблазны прельстили Григория Ефимовича: грех оказался силен.
Впоследствии, когда государю стали известны соблазнительные факты его жизни, он будто бы ответил: «С вами тут и ангел упадет! – но тут же добавил: – И царь Давид пал, да покаялся».
Я думаю, что возможно без погрешности сказать: не случайно в высшем обществе увлекались Распутиным, там была соответствующая почва для этого. А потому не в нем одном, даже скажу, не столько в нем, сколько в общей той атмосфере лежали причины увлечения им. И это характерно для предреволюционного безвременья.
Трагедия в самом Распутине была более глубокая, чем простой грех. В нем боролись два начала, и низшее возобладало над высшим. Начавшийся процесс его обращения надломился и кончился трагически. Здесь была большая душевная трагедия личная. А вторая трагедия была в обществе, в разных слоях его, начиная от оскудения силы в духовных кругах до распущенности в богатых.
Придворные же и чиновничьи круги большей частью искали через него самых простых и житейских выгод: лучших мест, высших назначений, денежных афер. Но и там были искренно увлекающиеся им как рабом Божиим. Я это подлинно знаю. Не буду называть имен, а многих я и доселе вспоминаю с любовью, но укажу лишь на саму царицу, она чтила его именно как святого. Над этим можно улыбаться, иной скептик не поверит, но я утверждаю, что это было так! Здесь произошла тоже трагедия... К ней я возвращусь после моих пространных отвлечений...
В некоторых кругах думали, будто архимандрит Феофан сам провел Распутина в царский дворец. Это неверно. Он познакомил его, разумеется, как человека Божия, с одной великокняжеской семьей, ему близко знакомой духовно. А оттуда его уже познакомили со дворцом царя. Чем объясняется непомерное увлечение им там. особенно у царицы? Нет ни малейшего сомнения, что там были высокие мотивы, а никак не низменно-греховные! Духовная история знает аналогичные примеры подобных увлечений, но не буду пускаться сейчас в эти экскурсы, лучше пойду проще и конкретнее прямо к царской семье.
Люди ошибочно привыкли считать, что в царских домах живет счастье. Думаю, едва ли не самая тяжелая жизнь в чертогах! Особенно в предреволюционное время, когда дворцам отовсюду грозили беды, покушения, взрывы, бунты, вражда, ненависть. Нет, «тяжела шапка Мономаха». И как легко понять, что этим людям в такую трудную годину хотелось иметь в ком-нибудь опору, помощь, утешение. Мы, духовные, – причин немало, и не в одних нас были они, – не сумели дать этого требуемого утешения: не горели мы. А кто и горел, как о. Иоанн Кронштадтский, то не был в фаворе, потому что давно, уже второе столетие, с Петра Великого, духовенство там вообще было не в почете. Церковь вообще была сдвинута тем государем с ее места учительницы и утешительницы. Государство совсем не при большевиках стало безрелигиозным внутренне, а с того же Петра, секуляризация, отделение ее, – и юридическое, а тут еще более психологически жизненное – произошло более двухсот лет тому назад. И хотя цари не были безбожниками, а иные были даже и весьма религиозными, связь с духовенством у них была надорвана. Например, нельзя было представить себе, чтобы царь или царица запросто, с любовью и сердечным почтением могли пригласить даже Санкт-Петербургского митрополита к себе в гости для задушевной беседы или даже для государственного совета. Никому и в голову не могло прийти такое дружественное отношение! А как бы были рады духовные! Или уж нас и в самом деле не стоило звать туда, как бесплодных?.. Нет. думаю, тут сказался двухвековой отрыв государственной власти от Церкви. Встречи были лишь официальные: на коронациях, на царских молебнах (и то не сами цари на них бывали в соборах), на погребении усопших, на святочных и пасхальных поздравлениях. Вот и все почти. Даже в прямых церковно-государственных делах Церковь не могла сноситься с царем-правителем непосредственно, а было поставлено средостение в виде «ока государева», светского министра царева, обер-прокурора Синода.
Господство государства над Церковью в психологии царских и высших кругов действительно было, к общему горю. А царь Павел даже провозгласил себя главою Церкви. Конечно, никто и никогда из верующих, начиная с митрополитов и кончая простым селяком, не только не признавал на деле, но даже и в уме не верил этому главенству, как веруют, например, католики, в своего папу. А мы в селах даже никогда не слыхали об этой дикой вещи; если же бы и услышали, то нам она показалась нелепой и пустой: мирянин, без рясы, хоть бы и сам царь, да какой же он глава Христовой Церкви?! Смешно! И напрасно католики обвиняют нашу Церковь в цезарепапизме, будто главой ее был цезарь, царь, и что без царя Церковь и жить не сможет. Никогда мы, Церковь, этому не верили! Я в детстве и юности даже не слышал об этом. А когда узнал из книжек, то не обратил ни малейшего внимания, как на негодную и мертвую попытку вмешаться не в свое дело, а мужики и совсем не слыхали. Пришла революция, ушли цари, а Церковь живет по-прежнему, к недоумению обвинителей-католиков.
Но в высших кругах действительно была утеряна связь с духовенством; там крепко жила идея, что государство выше всего, а в частности и Церкви. А за придворными кругами шли аристократические по подражанию и ради выгод.
Вместо же влияния духовенства в придворную сферу проникало увлечение какими-нибудь светскими авантюристами, спиритами, или имел силу обер-прокурор. А душа все же искала религиозной пищи и утешения. Приходилось читать, что до Распутина был при дворе какой-то проходимец-француз Филипп (или Филипе – все равно).
И вот является теперь не привычный и далекий архиерей, не незначительный и скромный батюшка, а особенный, мирской, «святой человек». Можно было заинтересоваться таким! А Григорий Ефимович мог производить впечатление своей силой утешения.
Он не был никаким гипнотизером или шарлатаном, а просто своей силой действовал на людей. Нельзя же забывать, что ученый монах и богослов о. Феофан чтил его как святого и всегда (в начале) был в радости от общения с ним. Чему же удивляться, если и в царском доме, и у великих князей увлекались им? А царица несомненно была религиозною женщиной. И вдруг такой наставник и утешитель! Да еще в труднейшую эпоху: после неудачной войны с Японией, во время первой революции, а потом и во время первой войны с немцами.
Всякому верующему человеку при таких условиях захотелось бы услышать голос человека Божия... Легко сказать: святому Бог открыл то и то... А царица считала его за святого.
А что он происходил из мужиков, так это придавало ему особенную привлекательность – «сам народ» в лице Григория Ефимовича говорит непосредственно с царем народа!
Немалое, но никак уж не главное, не первостепенное значение в увлечении им была болезнь наследника (слабость кровеносных сосудов). Этому обычно придают чуть не важнейшую роль в вере царицы Распутину, который будто бы облегчил эту болезнь. Если это и верно, нужно думать, что-то было тут истинного, то вера матери в исцеление ее сына лишь увеличивала почитание ею старца-чудотворца.
Как относился к нему сам государь, я не имею окончательного мнения. Некоторые думают, что он терпел все лишь ради царицы и сына и не мог поступить против более сильной воли царицы. А есть основание предполагать, что и он любил Григория. Ведь и он был человек, нуждавшийся в утешениях и советах, и он был верующим в Бога и Божиих людей. Вероятнее всего, у него сочетались обе причины: личная нужда в советнике и влияние царицы.
А когда Распутин получил силу «у царей», как он тогда выражался, тогда очень многие люди среди придворных и высших кругов начали искать с ним знакомства, чтобы через него добиться чего-либо «у царей». И добивались: при вере их, они, конечно, шли навстречу рекомендациям его. Несомненно, и сами они советовались с ним при назначениях разных лиц на государственные должности. Тут же начала разыгрываться такая вакханалия вокруг Распутина, что иногда кажется почти сказкой, кого только не бывало в приемной у этого сибирского крестьянина, друга царей! Понятно, такая роль его постепенно начала еще больше подрывать и расшатывать трон, который без того уже шатался.
А дальше пошли слухи о его личной жизни... Доходили они и до нас с о. Феофаном, но он долго не верил им, а я уже начал сомневаться. Прежнее очарование от Григория стало слабеть и у нас. В это время мне пришлось увидеться с царицей. Дело было так. Я давно мечтал об этом. Еще бы! Увидеть царя и царицу, говорить даже с ними! При моем воспитании какое это счастье, и я через Григория Ефимовича попросил царицу назначить мне свидание. Оно должно было состояться у преданной царскому дому фрейлины В. Но с нашим поездом в Царское село случилось маленькое крушение, и я опоздал на час или два. Поэтому был принят уже во дворце. Царица вышла в серо-сиреневом платье. После приветствия она начала разговор, поразивший меня крайним пессимизмом ее.
– Ах, как трудно, как трудно жить! Так трудно, что и умереть хочется!
Боже мой! А я-то ждал солнечного очарования от царицы... Вместо же этого она еще сама жалуется мне на невыносимое горе. Конечно, это только делало честь ее скромности и доверию ко мне, маленькому человеку... Но больше отозвалось жалостью в сердце моем.
– Как умереть? Вы же царица, вы супруга царя, мать наследника, как же умереть?
– Ах, я знаю, я все это знаю! Но так трудно, так трудно, что умереть легче!
Не знаю до сих пор, как я в тот момент не бросился от жалости в ноги ее. Почему я не плакал? Ведь мне и обычное горе людское перенести трудно, а тут царица, и почти в отчаянии! Слишком неожиданно было все это.
Потом она начала говорить о Григории Ефимовиче: какой он замечательный, какой святой, какой благодатный! Вот тут я собственными ушами услышал и с очевидностью убедился, как возвышенно смотрела на него царица. Меня удивило только то, что она выше меры отзывалась о нем! Я попытался было несколько смягчить и ослабить такой восторг ее, но это было совершенно бесполезно.
Потом от Григория Ефимовича она перешла к русскому народу вообще и стала отзываться о нем с любовью, какой он хороший в душе и верующий.
– На Западе уж нет ничего такого подобного!.
Уезжал от нее я с непонятной мне тоской...
Потом постепенно начали вскрываться некоторые стороны против Распутина. Епископ Феофан (он тогда уже был ректором академии) и я увещевали его изменить образ жизни, но это было уже поздно, он шел по своему пути. Епископ Феофан был у царя и царицы, убеждал уже их быть осторожными в отношении Г. Е., но ответом было раздражение царицы, очень чувствительно отразившееся на здоровье ее. Потом выявились совершенно точные, документальные факты, епископ Феофан порвал с Распутиным. По его поручению я дал сведения для двора через князя О,, ездил к другим, но нас мало слушали, он был сильнее.
Тогда царь затребовал документы; часть их была передана епископом Феофаном мне на хранение. И я, сняв с них копии, отвез в Петербург, митрополиту Антонию для передачи царю. Ничто не изменило дела. Пытался воздействовать Санкт-Петербургский митрополит Владимир, но без успеха, был за то (как говорили) переведен в Киев, где его в 1918 году убили большевики. На место его был назначен митрополит Питирим, удаленный при революции. Обращались к царю члены Государственного совета – напрасно. Впал в немилость за то же и новый обер-прокурор Синода А.Д.Самарин, очень чистый человек. Отстранен был и Л.А.Тихомиров, бывший революционер-народоволец, а потом защитник идеи самодержавия и друг царя. Собралась однажды группа интеллигентов написать «открытое письмо» царю, но Тихомиров убедил их не делать этого: «Все бесполезно! Господь закрыл очи царя и никто не может изменить этого. Революция все равно неизбежно придет, но я, – говорил он, – дал клятву Богу не принимать больше никакого участия в ней. Революция – от дьявола. А вы своим письмом не остановите, а лишь ускорите ее. Моей подписи не будет под письмом».
Группа согласилась с ним, и письмо не было выпущено.
Возмущение против влияния Распутина все росло, а вместе с тем росли и нападки на царский дом. Тогда решено было устранить его. Произошло известное событие в доме князя Ю. Но царица осталась верной себе: она и по смерти Р. ездила на его могилу.
После революции могила и прах его были уничтожены. Так трагически кончилась эта печальная страница.
Один из выдающихся архиереев на интимный вопрос верующего дворянина из выдающейся старой родовитой семьи Б. ответил ему в том смысле, что так-де и нужно. Но Б. еще более смутился от такого письма потому, что подобное убийство казалось ему очень грозным признаком, который этим не останавливал революцию, а несравненно сильнее толкал ее вперед. Скоро разразилась и она...
Писали, что Распутин был против войны с немцами. Возможно. Я после 1908 года был уже совершенно в стороне от всего этого.

http://azbyka.ru/otechnik/?Veniamin_Fed ... h-ehpokh=3
Свернуть

_________________
Всем! Всем! Всем! Здравствуйте!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 21 дек 2014, 19:04 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 мар 2011, 09:56
Сообщения: 1735
Откуда: Курган
Селена, спасибо!
Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох
..Вот это мне понятно:
...Такова, по моему мнению, первая причина шумной рекламы Распутина, люди всегда жаждали сильных ощущений, в чем бы они ни проявлялись. А это, в основе, правильно: человеческая душа создана не для буднического прозябания, а для высокой, мощной жизни. Человек всегда искал захватывающих переживаний, даже хотя бы и нездоровых: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!.» Да, в них нет покоя, но не хочет и не может человек, это «высокое имя», найти покой в безжизненности, во внешней будничной теплохладности.
Однако в этом совершенно законном по существу стремлении человека всегда лежал соблазн подмеси и преждевременности.

И, дальше, о трагедии Распутина:
Как же сам он встал на эту линию? Очень просто. В каждом человеке есть эта двойственность, была и оставалась она и в Распутине, как в общей его природе, так и после прежней греховной жизни. Если допустить (а я допускаю) и факт прошедшего перелома в его сибирской жизни, нельзя все же забывать того, что изжить греховность свою – дело наитруднейшее. Самое трудное из всего в мире! И будь он в силе, находись он под хорошим руководством опытного духовника, так в молитвах и покаянии он достиг бы не только спасения, а возможно, и особых Божиих даров. Но он подвизался без руководства, самостоятельно и преждевременно вышел в мир руководить другими.

_________________
То, что сейчас происходит во мне,
Тоже является частью Вселенной!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Григорий Распутин
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 21 дек 2014, 19:54 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 18:05
Сообщения: 2863
Откуда: Уфа
Александр Геннадиевич почти настойчиво называл Г.Р. по имени отчеству. Я почти загипнотизирован этим. %) А вообще, не заметил как пролетели 45мин.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 108 ]  Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6 ... 8  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 6


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
POWERED_BY
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.051s | 18 Queries | GZIP : On ]