То есть то, что называется карательной психиатрией, да?

— Не совсем карательной. Карательная психиатрия проходила по другому министерству, не по министерству здравоохранения и не по министерству внутренних дел. Это была больница с тюремным режимом, где давали достаточно серьёзные дозы нейролептиков. Каждые полгода проводилась медицинская комиссия, может ли человек быть выписан. Но обычно практика была такая, что человек находился в этой больнице столько, сколько в среднем получил бы за правонарушение по уголовному кодексу, но при этом не было никаких амнистий, никаких апелляций. То есть человек, выходя из этой больницы, проведя там несколько лет, в принципе, выходил уже инвалидом, психическим инвалидом, с дефектом психическим.

— Но, с другой стороны, что значит «психическим инвалидом»? Он и так психический инвалид, если он туда попал.

— Нет-нет. Получая такие дозы… Не забывайте, что совершают люди, которые подвергаются экспертизе, они социально опасные. Социально опасными люди признаются, если они социально опасны для окружающих, то есть представляют опасность для окружающих, или для себя (это зачастую пациенты с суицидом). Ну пациенты с суицидом просто определённым образом наблюдаются (склонные к суициду), а пациенты, совершающие социально опасные действия, — конечно, всегда даже в диспансерах их истории болезни шли с маркировкой «социально опасен» с красной наклейкой, и они подвергались совершенно другой системе учёта, наблюдения и патронирования.

— Вот сейчас, если бы он был признан вменяемым, там было бы несколько статей и это было бы пожизненное?

— Это предумышленное, как называется, убийство первой степени, предумышленное правонарушение, повлёкшее за собой смерть двух или более человек. Это по максимуму.

— В психиатрической больнице он может быть пожизненно?

— Есть пациенты, которые уже в силу своего заболевания дают определённый эмоционально-волевой дефект, и, конечно, из спецбольницы их переводят в больницу общего типа или в интернаты, как раньше называлось, для психохроников, и там они заканчивают свою жизнь. Это не самое лёгкое. Но многие обыватели думают, что, если человек уходит на принудительное лечение в психиатрическую клинику, тем более спецрежима, то он уходит от ответственности. Он не уходит от ответственности. Он не несёт уголовную ответственность как здравые люди. К сожалению, судьба у него гораздо тяжелее, чем у людей, которые сидят в достаточно серьёзных условиях в пенитенциариях.

— Какие условия в этих специальных психиатрических больницах?

— Была такая спецбольница в Сычёвке, не так далеко от нашего города, жуткие условия. Абсолютно тюремный режим. Свидание с родными тоже абсолютно по тюремному, эмвэдэшному стилю. Так что абсолютно тюремный режим, но при этом больные ещё получают достаточно серьёзные дозы нейролептиков. И даже не факт, что, может, не излишне серьёзные дозы нейролептиков…

— То есть им убивают мозг окончательно.

— Ну стараются лечить больной мозг, но, к сожалению, иногда с перебором любое лекарство становится ядом